В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
— Не надо меня с ними сравнивать! Ты думаешь, мне так нужны все богатства мира?
— Все — нет, но и без машины ты бы не смог, верно? — напоминаю я условие отца, из-за которого он стремительно затеял сделку и начал свой проект.
— Если сидеть и ничего не делать, дерьма будет только больше. Я хотя бы пытаюсь. Делаю что-то, чтобы таких девочек, как ты, мальчиков, как я… Тех, кто попадает в жестокий мир, становилось меньше.
И я могу его понять, я и слова против сказать не могу. Хотя и хочется съязвить, что дело не в благородных порывах, а в чувстве вины.
— Юрий знает о ваших рейдах? — спрашиваю, наблюдая, как рядом едут еще две иномарки. Камиля и Артура. Мушкетеры, блин
— Он не одобряет, говорит, что в думе я смогу сделать больше.
Понимаешь, Ален. Понимаешь, Ален. Понимаю, но принять не могу.
— А такие рейды ей ведь тоже способствует?
— Не без этого, — кивает он и смотрит вперед, переключая скорость на максимальную, так что приходится схватиться за ручку, чтобы не удариться. — Но мы не афишируем. Только пару раз нас заметили.
— А девушки ваши знают?
— Да, но мы не пускаем.
— Или они не просятся? — смеюсь я, и Никита бросает на меня раздраженный взгляд.
— А есть что-то, в чем ты не разбираешься?
— В своих чувствах, — пожимаю плечами, продолжая вглядываться в ставший родным профиль.
— С тобой я готов на что угодно, но сейчас помолчи.
"Парни дают знать о своей готовности, а я даже представить не могу, что нас ждет.
И страх, скрещенный с предвкушением, стекает к самым пяткам, словно они в снегу оказались.
Парни нагоняют фуру, начинают зажимать, но фура не тормозит.
Водитель начинает агрессировать и бортовать легкие гоночные машинки.
