В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Алена очень хорошая, — огорошивает меня Никита, потому что в глазах, обращенных на меня, ни капли фальши. Вот же. Испугался, что умру, и решил изменить свое мнение? Или испугался, что трахнуть меня не сможет больше?
Или все же видел, как бросилась за Аней? Как будто могло быть иначе…
— Полотенца, — объявляет Камиль уже более серьезный, чем десять минут назад, и я ему улыбаюсь.
— Спасибо, что спас Аню.
Глава 21
— Ну а как иначе, — хмыкает он горделиво, и Никита бьет ему ребром ладони под коленку, так что ноги подгибаются, и он валится рядом.
— Вот теперь я верю в его искренность, — смеется Никита, и Аня подхватывает повышенный градус настроения. Бросается теперь на Камиля, а он укрывает ее полотенцем. А я беру свое, пакет с вещами и иду за выступ, чтобы переодеться.
Стоит мне укрыться, как тут же появляется Никита. Несколько взволнованный, но, кажется, раздраженный собственным состоянием.
Я, не стесняясь его, переодеваюсь. Потому что просить отворачиваться будет дольше. А после такого приключения тратить нервы не хочется.
— Зачем ты с ним поехала?
— А почему ты вернулся? — спрашиваю в свою очередь и, стянув мокрую футболку с лифчиком, поворачиваюсь к нему.
— Ну ведь я правильно сделал. Или тебе хочется стать русалкой?
— Разве твоя жизнь не стала бы проще? — вопросительно поднимаю брови и стягиваю шорты с купальными трусами, смотрю снизу-вверх.
Остаюсь голой. Быстро выглядываю из-за выступа. Смотрю, что Аня уже завернутая в полотенце сидит и играет в телефон Камиля, а сам он курит рядом. Разнервничался.
Возвращаюсь на голос Никиты.
— Думаешь, я желаю тебе смерти? — зло спрашивает, и я пожимаю плечами.
Иду к нему вплотную и почти касаюсь губ. Облизываю взглядом каждую черточку его идеально вылепленного лица. Кто же знал, что конопатый мальчик станет таким совершенным.
Насмешка судьбы. Гадкий утенок.
Никита в свою очередь рассматривает мое лицо, словно обрисовывая его детали, а потом задерживается на губах. Словно магнитом тянется ко мне, смело оборачивает полотенцем-коконом. Прижимается, почти вдавливаясь в мое тело.
Я даже не думаю сопротивляться, когда он меня целует. Сначала мягко так, чувственно, сладко. Пара секунд и его язык уже ласкает мой, делая поцелуй почти совокуплением. Долгим, смачным, вызывая в теле искры, что должны вскоре зажечь огонь.
