В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Никита, злясь на меня… На самого себя, что заговорил об этом, садится на мое место.
— Не мельтеши, — говорит, когда я встаю за его спиной и наблюдаю за сосредоточенным лицом. Таким он кажется даже красивее. Так и вижу его на трибуне, рассказывающего важность своей кандидатуры. Его отец не обладает и долей внешности сына, и скорее берет обаянием. Но, когда хмурится, и оно теряется.
Вздрагиваю, когда он берет горячими пальцами мою руку, тянет к себе и садит на колени.
— Уверен, что сможешь закончить так работу?
— Так смогу, а вот если ты сейчас опустишься на колени и начнешь сосать… — он поднимает голову и усмехается на мой скептический взгляд.
Я устраиваюсь аккуратнее на одном колене и наблюю, как шустро Никита проделывает то, на что у меня уходило много времени.
— Ловко…
— Это было мое наказание, когда я делал что-нибудь плохое.
— Например?
— Крал еду, складывал на чердаке, — хмыкает он, бросая короткий на меня взгляд. — Все думал, пойду тебя искать. Или разбивал что-нибудь, или дрался, или обманывал учителей.
Смотрю в экран, вспоминая, как меня наказывали за провинности, и тоже хочется улыбнуться. Но только от того, что все это закончилось. И пусть тогда Никита так и не отправился на мои поиски, он нашел меня сейчас. И это лучшее, что со мной случилось. Никита лучшее, что со мной случилось. Именно эта мысль вынуждает меня сделать то, чего он хотел.
Скользнуть вниз и усесться на колени.
Тяну руки к оттопыренным брюках, пробегаю пальчиками по всей скрытой длине.
Хочу ли? Да, его хочу.
Соскучилась по силе, по мощи напора, по вкусу, что казался раньше мне столь отвратительным. Но с Никитой не может быть ничего отвратительного, с Никитой может быть только сладко. И я расстегиваю молнию, чтобы получить наконец долгожданный десерт.
Но вдруг чувствую на подбородке крепкий захват пальцев и вот уже смотрю в глаза, сверкнувшие вспышкой похоти и голода.
Никита второй рукой трогает мою шею и тянет из-под стола. Сам при этом отъезжая на стуле.
Не хочет? Серьезно? Или решил показательно доделать работу. Или доказать себе, что способен мне сопротивляться?
— О чем ты таком подумала, что решила испытать меня на прочность?"
"Молчу и, раз уж он упустил шанс, только кратко его целую и поднимаюсь с колен, на его опираясь.
Колеблется.
