В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
— Весьма эгоистично, — рассматриваю я легкий гаджет с набором иконок на экране, а Никита берет пакет, складывает туда коробки и ноут.
Я бросаю взгляд на стол, где теперь идеальная чистота и три внушительные стопки писем. Но меня снова отвлекает касание.
Никита скрещивает наши пальцы и выводит меня в коридор. И хоть бы на миг в моем сознании вспыхнул протест. Нет, я рада. Я хочу идти за ним. Более того, все тело немеет в нетерпении, во рту скапливается слюна, которой я вскоре покрою один очень занимательный предмет.
На мое высказывание об эгоизме Никита отвечает только в своей спальне.
Сегодня я старалась избегать соблазна к ней приближаться, но очень хотела сюда попасть. Иногда даже мечты, таких как я, сбываются.
— Эгоистично. Но я тоже буду думать о тебе постоянно. Хочу видеть твои фото у себя в ленте, — закрывает он замок на двери, и я заканчиваю лицезреть обстановку.
Все перед глазами плывет в туманной дымке, и только его лицо выделяется ярким пятном.
Вот и все.
Пара секунд.
Пара вздохов.
Шаг к друг другу.
И феерия, когда часы ожидания выливаются в два грязных стона, стоит половым органам найти тот самый контакт. Влажный, до безумия необходимый.
Глава 24
— Значит, ВатсАпп? И что мне надо делать? — спрашиваю, чувствуя себя полной дурой. Наверное, именно такой выгляжу в глазах Никиты. Хотя, судя по взгляду, он думает не о том, как научить меня отправлять сообщения.
— Просто набираешь мне сообщение, ну или лучше фотографируешь. Например, — он направляет на мою грудь гаджет и слепит вспышкой. Неприятный холодок по телу. Воспоминания о единственной в жизни фотосессии заполняют голову паникой, и я отбираю телефон.
— Ты чего?
— Не надо меня снимать, ладно? — прошу, откладывая телефон. Сейчас у меня на примете гораздо более привлекательная игрушка.
— Я бы никогда никому тебя не показал, — говорит Никита довольно серьезно, и мне даже хочется ему поверить, но пока что я верю только в его желание. Вот оно да, твердо как никогда.
