В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
– Ага, скажи еще, что еще учились вместе!"
"– И скажу…
– У тебя тоже шутки несмешные какие-то, дя… То есть, Андрей.
– Зато ты шутить умеешь, то карту подбросил, то с балкона скинул, — невесело хмыкнул я.
– С какого балкона? — Олег почесал вихрастую макушку.
– Не важно, было это давно и неправда…
– А-а… Я просто плохо помню, что было до того, как ты меня спас. Ну, после того, как маму убили. Как отрезало все, понимаешь…
– Сочувствую.
– Да нормуль все… Теперь у меня новая мама. И папа. Ты знаешь, так, конечно, нельзя говорить, но я, честно говоря, рад, что они у меня появились.
Глаза его сузились, голова опустилась. Все ещё тяжело, видно, нести было этот груз.
– Ты посмотри. Вырос он! Сначала институт закончи, на работу устройся, а потом говори, что взрослым стал.
– Блин, ты говоришь, как моя мама.
– Вот и слушай ее. И меня.
– Вообще-то я даже в милицию хотел идти работать. Как ты.
– Не-е… — замахал я руками. — Выбрось эту дурную затею из головы. Ты добрый, тебе людей лечить, а не сажать надо. С твоим характером лучше в милицию не соваться. Наша система кого хочешь сломать может.
– А я думал, тебе нравится в милиции работать. Значит, это самое лучшее место.
– Нравится, — уверенно кивнул я, — но тут свои тараканы. Которые могут в голову потом перебраться. Говорю же, добрый ты для такой работы.
– А ты злой, значит? — поддел меня Олег.
– Профдеформированный.
– Это как? — Олег непонимающе хлопал длиннющими ресницами.
– Это когда броня в три наката и кожа, как у носорога.
– То есть, тебе пофиг на всех? Ты это хотел сказать?
Мы остановились, еще когда разговор зашел про его родную мать, и я подумал, что таким темпом мы до квартиры никогда не дойдем.
– Короче, Склифосовский. Много вопросов задаешь, хорош трындеть, пошли чебуреки хряпать. С чаем и вареньем малиновым. Расскажешь про институт. К экзаменам-то хоть подготовился?
– Первого августа сочинение на четыре уже сдал.
– А физика-то нахрена в меде?
– Ну, вообще-то во все вузы у нас по четыре экзамена сдавать надо, что еще кроме физики воткнуть могли? Не математику же.
– Ну, да… — я распахнул дверь своей квартиры. — Заходи, студент.
– Ого! — Олег шагнул в просторную прихожую и присвистнул. — Богатенький Буратино. Это что, паркет? И мебель у тебя… Хм-м… Никогда такую не видел в нашем захолустье.
– Чехословацкая.
