В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
— Так… Угу. Что-что? Срочно? Поясните, Павел Алексеевич, не пойму, что за срочность? По телефону не можете? Хм-м… Ну, хорошо, едем.
Шеф положил трубку и окинул нас задумчивым взглядом:
— Мытько звонил, просил срочно в морг к нему заехать. Что-то нам показать этакое хочет.
— Всей группой поедем? — уточнил Катков.
— Да… Неизвестно, что он нам там показать хочет. Собирайтесь, товарищи.
Мы вышли из здания УВД и уселись в новенький 41-й «Москвич» сочного красного цвета. Булкин, как и обещал, выделил нам автомобиль.
За руль меня посадили, никто не решился вести переднеприводного диковинного коня, а мне приходилось, конечно, когда-то на таких рассекать.
До места добрались быстро, дорога знакомая. Взобрались по ступенькам и уперлись в деревянную дверь, на которой красовалось объявление. Выведено красным фломастером на сером листке, припечатанном канцелярскими кнопками: «Граждане, будьте бдительны! Услуги морга оказываются бесплатно.
"Вошли внутрь. Все, как и везде в подобных заведениях — по-казенному аскетично и немного мрачно. Унылый кафель, запах формалина и дохлых кошек.
Мытько бродил по пустынному коридору в длинном халате. Чуть пошатываясь и переваливаясь. Если бы не его осмысленный взгляд, то Павла Алексеевича в такой обстановке и в таком настроении можно было бы принять за зомби.
— Павел Алексеевич! — окликнул его Горохов.
— Много чего, — загадочно проговорил судмед. — Пойдемте со мной.
Мы вошли в прозекторскую, а по-простому — в секционную. Тесновато внутри, всего два смотровых стола вмещает. На одном лежала сморщенная старушка, на втором — распотрошённый безногий мужчина, в котором все сразу узнали Черпакова.
— Вот, посмотрите, — Павел Алексеевич пригласил следователя к микроскопу, приютившегося в углу на неказистом столике.
Горохов недоуменно пожал плечами и сел. «Накинул» глаз на окуляр.
— Вы видите? — склонился над ним судмед.
— Инфузорий? — нахмурился Горохов свободным глазом.
— Да каких инфузорий? Вот, смотрите внимательно, это препарат белого вещества под корой больших полушарий, налицо базофильная дегенерация.
— Замечательно! — крякнул шеф и встал. — Только я здесь при чем? Вы для этого нас позвали?
— Нет, конечно, но раз уж приехали, то хотел все вам показать.
