В Грузинской ССР летом 1988 года в тепле и жаре комнаты, заполненной табачным дымом, курсант чувствует себя как наедине с прошлым. Город за окном замирает в непривычной для него спокойствии, но внутри помещения — жизнь идет своим чередом.
— Я вас сразу узнала! — проговорила учительница и, зардевшись, как в старом фильме, шагнула к нему. — Прямо как с фотографии в «Науке и жизни», только… моложе!
— Спасибо, — удивительно, но «хиппи» тоже смутился. — А я вас себе именно так и представлял… — он неловко протянул руку, хотел пожать, но передумал, будто пожалел, что всё слишком официально. Вместо рукопожатия они на мгновение просто стояли рядом, глядя друг другу в глаза, словно между ними уже успела установиться невидимая, но прочная связь. Но только когда и как, я пока не понимал.
— Андрей Григорьевич, — встрепенулась Краснова, словно вспомнив обо мне, — познакомьтесь, это Валентин Ефимович Мельников, кандидат геолого-минералогических наук, сотрудник Всесоюзного института геохимии и аналитической минералогии имени Вернадского.
— Очень приятно, — я кивнул, — а я из милиции.
— Милиция? — удивился он. — Что случилось?
— Ничего, — заверила учительница и ткнула в потолок. — Андрей Григорьевич по моему обращению туда.
— А-а… Все понятно, — закивал геолог, будто бы с некоторым облегчением, убедившись, что я не претендую на даму его сердца. — Вас, получается, Чёрное озеро привело, как и меня?
— Есть такое, — сказал я. — А что вы про него можете рассказать?
Мельников кивнул с живым интересом и почесал подбородок.
— Надежда Ивановна писала мне про феномен периодического почернения воды. Всё это крайне… нестандартно и занимательно. У меня уже собран материал. я планирую работать в этом направлении, и, быть может, получится защитить докторскую.
— А думаете, наука поможет? — спросил я.
— Всё можно объяснить с точки зрения науки, — спокойно кивнул тот.
Как будто домыслы и фантазии очень его раздражали, а вот наука — наука была его богом.
Я про себя ухмыльнулся. Знал бы ученый, кто я на самом деле и как очутился в СССР!
— И как вы думаете, почему чернеет вода? — продолжал я допытываться.
Он прищурился, как будто уже собирался защищать работу.
— На данный момент затрудняюсь ответить. Нужно провести ряд исследований, чтобы подтвердить гипотезу. Возможно, минеральный состав дает такой эффект, редкие металлические включения, возможно, подземные выбросы. В одном я уверен точно — это не мистика. Это наука. Но пока… не буду забегать вперёд. Расскажу, когда проверю.
— А исчезновения людей? — вмешалась Краснова, её голос был полон сомнений.
