Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
Если бы Седов тронул ее, я не раздумывая разрядил бы в него всю обойму из табельного «ПМ». Хрен с ним, отсидел бы десятку, но его изрешетил.
– Андрюша, ты о чем говоришь? – ничего не понимая, спросила Наталья. – Что закончилось?
– Потом расскажу. – Я оставил ее и пошел в Дом культуры.
На крыльце меня перехватил Казачков.
– Разобрались с нападением на магазин?
– Там кража была. Воров задержали, преступление раскрыли.
– Иди в РОВД и жди меня там. В ДК тебе делать нечего.
На площади перед райисполкомом я посчитал припаркованные автомобили – девять штук! Такого наплыва городских гостей в поселке на моей памяти еще не было.
Вернувшись в райотдел, Гордеев и Казачков вызвали меня. В дверях начальника милиции я остановился, не зная, что дальше делать: Гордеев метался по кабинету, рычал в бессильном гневе, матерился через слово.
– Сука, падла, как все это надоело! Понаедут, твари, глаза выпучат, умняка накатят – в морду дать охота!
Начальник милиции схватил конспект по марксистско-ленинской подготовке и запустил его в портрет Дзержинского.
– Ты, козел бородатый, во всем виноват! Наплодил уродов, шагу без нравоучений ступить некуда! – Гордеев дал еще круг по кабинету и сел на место, жестом велел мне войти. – Помню я времена, когда только начинал работать – поверьте, такого очковтирательства тогда не было! Если раньше случалось ЧП, всем миром бросались преступление раскрывать, а сейчас – всем все по хрену!
Подавленный Казачков кивнул головой в знак согласия.
"– Сейчас что главное, – продолжал начальник РОВД, – бумажки из сейфа достать и свою задницу подстраховать! Ты видел, что там, на втором этаже, было? Никто же не собирался ничего расследовать: у всех проверка, всем надо видимость работы создать да поскорее смыться. Проклятая бюрократия! Помяните мое слово, нас погубят не внешние враги, а бюрократы с инструкциями и наставлениями. Шагу нельзя без бумажки ступить.
Гордеев достал сигареты, нервно закурил.
– Андрей, кто знает о твоих «клубках» и «цепочках»?
– Только вы двое, больше никто.
