В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
— Ты мне только скажи, Жан-Клод. Я верю, что на этом настояла Белль, что бы это ни было. Только скажи мне, что она хотела худшего.
Он нагнулся и шепнул прямо мне в ухо, щекоча теплым дыханием:
— Когда ты ешь бифштекс, ты разве приглашаешь корову сесть за стол?
— Нет, — ответила я и чуть повернулась, чтобы видеть его лицо. — Но ты же не хочешь сказать... — Именно это он и хотел сказать. — Так кто будет сидеть на полу?
— Все, кто представляет собой пищу, — ответил он.
Я посмотрела на него внимательно. И он ответил быстро, прямо навстречу этому взгляду.
— Ты будешь за столом, ma petite. Как и Анхелито.
— А Джейсон?
— Все pomme de sang будут есть на полу.
— Значит, и Натэниел, — сказала я.
Он чуть заметно кивнул, и было видно его волнение — как я восприму все это.
— Если тебя так беспокоила моя реакция, почему ты не предупредил меня заранее?"
"— Честно говоря, происходило столько событий, что я забыл. Когда-то это все было для меня весьма обычно, ma petite, а Белль придерживается старых обычаев. И есть такие, которые еще старше нее, и они не позволили бы еде даже сидеть на полу.
— А ты считал их ужасными, когда был их участником?
— Некоторые — да.
Глаза его стали задумчивы — выражение воспоминаний об утраченной непорочности, о столетиях страданий. Такое нечасто бывало, но иногда в его глазах мне удавалось мельком подмечать, что он утратил.
— Я не стану спорить, если ты мне скажешь, что там было еще хуже того, что устроено здесь. Я просто поверю.
Он глянул на меня недоверчиво:
— Без спора?
Я покачала головой и прильнула снова к его груди, завернувшись в его руки, как в пальто.
— Сегодня — да.
— Я должен был бы оставить это чудо без комментариев, но не могу. Ты меня приучила, ma petite, что у тебя есть определенные привычки. И мне кажется, я должен снова тебя спросить: в чем дело?
— Я тебе уже сказала: в темноте.
— Ты никогда раньше не боялась темноты.
— Я никогда раньше не встречала Мать Всей Тьмы.
Это я сказала тихо, но ее имя будто отдалось эхом во тьме, будто сама темнота ждала этих слов, будто они могли призвать ее на нас. Я знала, что это не так. То есть ладно, я почти наверняка знала, но все равно поежилась.
Жан-Клод сжал меня чуть крепче, притянув к собственной груди.
— Ma petite, я не понял.
