В Лед и пламени Тартара, мир переворачивается под ногами главного героя. Начало майских праздников несет в себе таинственное ожидание чудес, пока неясный свет пробивает холод дремучего ледяного пространства. Книга завязана на переплетении любви и смерти, где каждое слово как будто бьется в нервной тоске о судьбе, которая крутится вокруг бездонного Тартара....
– протянул Эдя, хотя на самом деле оценивал ситуацию скорее как «у-у-у-у».
Ната красноречиво посмотрела на Чимоданова, Чимоданов – на Мошкина. Мошкин не нашел на кого посмотреть и ограничился вздохом.
– Слушай... я понимаю, что тебя ведут стеклышки... но если ты знаешь конечный пункт, где мы должны оказаться, почему бы нам не взять такси? – спросила Ната.
То, что с водилой придется расплачиваться, Нату не волновало. Она просто на него посмотрит, и тот моментально осознает, что всю жизнь мечтал отвезти хоть кого-нибудь даром.
Аня покачала головой.
– Нельзя.
– Почему?
– Просто нельзя и все. Если мы хотим добраться живыми, то должны идти именно так. Другого пути не существует, – сказала Аня.
Больше вопросов не возникало. Более того, мнительный Чимоданов моментально достал из кармана маркер и принялся отставлять повсюду руны. Дворы странным образом пустели. Мамаши с колясками, пенсионеры и случайные прохожие спешно эвакуировались в подъезды, испытывая тревогу необъяснимого свойства.
Мошкин остановился, вгляделся в очередную руну Петруччо и спросил:"
"– Чимоданов, что ты делаешь?
– А что, не видно? Маскировочные руны! – назидательно отвечал Чимоданов.
Зудука, сидевший у него за плечами, молча гордился хозяином. Как оказалось, небезосновательно.
– Чимоданов, ты просто шедевральный идиот! С каких это пор у маскировочных рун извилистое завершение? Это руны ужаса. От таких опустели Содом и Гоморра. Опустели же, да?
Чимоданов вгляделся в руну и хлопнул себя по лбу.
– Да, я идиот! Прошу расстрелять меня через повешение! – буркнул он, закрывая маркер.
Спустя полчаса, четырнадцать дворов, восемь улочек и шесть заборов, они вышли к Москве-реке. Река почему-то вызвала в памяти Эди мост вблизи Библиотеки иностранной литературы, и он с тревогой покосился на Аню. Однако теперь та явно не собиралась закрывать файл своей жизни.
Вместо этого она спустилась с каменной набережной к воде и стала чего-то ждать. Река терлась влажными боками о набережную, покачивала привязанные к причалу шины.
– И чего мы ждем? Речного трамвайчика? – вкрадчиво поинтересовалась Ната.
Аня пожала плечами.
– Ты что, не знаешь? Куда дальше, а?
Аня посмотрела на нее долгим задумчивым взглядом, от которого Нате стало неожиданно не по себе. И это ей, которой достаточно было один раз зацепить глаза мелькнувшего в кабине машиниста, чтобы тот бросился экстренно останавливать электричку.
– Никуда, – спокойно ответила Аня.
– Никуда?
– Мы пришли. Сюда я и должна была вас привести.
