В окрестностях ледяного окосердного существа, которое казалось совсем беззащитным рядом с мальчишкой, толпа людей сновала по площади. Все заняты своими делами, и никто не обратил внимания на бедственное положение ребенка. Десять минут назад я вмешалась в эту толпу, выехав из переулка. У меня была встреча с подругой в кафе по адресу Дворянской улицы....
— Все равно я их терпеть не могу. Строят из себя не пойми что… золотая молодежь, блин.
— Кажется, я тебя просила, — начала Нина, девушка поднялась и, вздернув подбородок, быстро покинула столовую. — Извините, — вздохнула хозяйка.
— Не понимаю, почему ты это терпишь, — не удержалась ее сестра.
— Перестань. Они все такие в этом возрасте. У нее умерла мать, она переживает… Чужой город, чужие люди…"
"— Вот именно, чужие. Не мешало бы вести себя по-человечески, раз уж она живет в твоем доме.
— Пройдет время, и все наладится.
У меня создалось впечатление, что эти слова она произносит для себя, а вовсе не для нас, Нина вздохнула и, точно опомнившись, улыбнулась. Я прошла к окну и, желая разрядить обстановку, заметила:
— Прекрасный вид.
— Да, места здесь красивые.
Вот тут мое внимание и привлекла одинокая фигура, возникшая на пустынной улице. Молодой человек, в котором я без труда узнала Влада, быстро шел к дому Зотовых, но вдруг замер, пару секунд смотрел на мою машину и слегка попятился, а потом весьма поспешно свернул в переулок.
— Это моя дочь, — услышала я над ухом, Нина стояла рядом и с легкой усмешкой смотрела на меня.
— Красавица, — ответила я, широко улыбаясь. — Учится в школе?
— Да. В одиннадцатом классе.
— Ира, будь добра, скажи Екатерине Владимировне, чтобы накрывала на стол.
— Хорошо, — кивнула Ирина Константиновна в некотором замешательстве.
— Вот здесь гостиная, — пересекая холл, сообщила Нина. — Окна выходят в сад. Правда, он так мал, что назвать его садом можно разве что с большой натяжкой.
Мы вошли в гостиную с белым роялем у окна, и Нина продолжила:
— Я музыкант по образованию.
