В свете храма, олов переполняло воздух, осенний полет голубей создавал непреодолимое напряжение. Через полчаса начиналась церемония вручения архиепископского жезла за автокефалию. Лимузины черных машин с приближением устраивали пробуксовку, а мальчики-архипастыри непринужденно разглядывали соборные купола....
С чьей-то подачи они устроили аудиторские проверки в коммерческих банках, подотчетных Матушке, и выявили кучу нарушений. И что самое странное – чиновники не брали взяток.
Борис был сыт всем по горло, но и это было еще не все. Нагрянули какие-то эмиссары из Ватикана с требованием возврата предоставленных кредитов. Они приехали в самый неподходящий момент, когда киевские боссы назначили сходку. Поэтому Борис отказался встретиться с итальянцами.
Повестка дня сходки была известна Борису заранее – передел сфер влияния. Он не сомневался в том, что «отцы» откроют встречу словами скорби о безвременно ушедшем Роланде Кутателадзе, оплоте Елены Александровны Родионовой.
Борису было над чем подумать, но все мысли его занимала Елена. Он не мог часами решать насущные деловые проблемы, зато мог часами сидеть у Елены. Правда, она никого не хотела видеть. Даже его. Приходилось довольствоваться утомительными беседами с психиатром в парке резиденции.
– Средства и препараты, которыми я располагаю, – заводил психиатр свой скучный монолог, – не гарантируют исцеления. Я гарантирую лишь правильный диагноз и снятие очевидных симптомов расстройства. Могу с уверенностью сказать: ей нужна смена обстановки, а лучше – смена места жительства. Здесь всё, даже стены, напоминает ей о горе. Перед столь сильным душевным потрясением лекарства бессильны.
И это было так. Лена оставалась в ужасном состоянии. И только бог знал, как ее спасти.
Лисовский и Матлашенко вовсю готовились к войне. Беспека выжидала. Борис же плевать хотел на этот маскарад, но делал вид, что изучает ситуацию. И вот-вот выдаст инструкции. На самом же деле он думал только об одном – о ней, о том, как оградить ее от всего этого дерьма. Надо было что-то решать. Время не ждало.
* * *Тусклый свет дневных ламп резал Борису глаза.
