Любовь и зима в этой книге - это две стихии, которые тесно переплетаются. Надя наслаждается ярким солнцем и морозным воздухом, подобравшимся к городу. В такой необычной атмосфере её сердце раскрывается словно лед в лучах солнца, открывая новые грани чувств и отношений.
От быстрого мелькания фонарей и дорожной разметки в голове вспыхивали разрозненные мысли: «А может, вместо Воскресенского мстит его брат… Или, допустим, сын… Поэтому он и похож на него на пленке… Ведь я лица Воскресенского не видел ни живьем, когда сегодня утром за ним гнался, ни на видео… Только фигуру, походку, руки… А может, мстит – мать его? Или сестра?.. Даже пол трудно определить в тех хламидах, в которых он на видео снимался… Впрочем, нет, по всем манерам, повадкам, походке ясно: и на пленке снят мужчина, и сегодня утром от меня сбежал явно мужик…»
Крошка «Матиц» ревел, как большой, своим малюсеньким двигателем, поглощая километры лефортовского туннеля.
«Неужели Воскресенский и вправду ни при чем?.. Не может быть… Таких совпадений не бывает… Маша Бахарева… Надя… Потом Ойленбург… Понятен принцип серии… Страдают самые близкие родственники тех, кто в свое время прищемил хвост Воскресенскому… Жестокая месть, совсем неадекватная содеянному нами… Мной, например…»
Часы показывали без четверти два.
«Но для меня главное – Надя… Господи, как же мне, оказывается, плохо без нее… Только бы с ней ничего не случилось… Я не прощу себе… Всю жизнь буду себя винить, если вдруг… Как она там, бедная… Узнать бы, где она… Говорят, спецназ всегда пытается освободить заложников под утро: когда у похитителей снижается внимание и одолевает сон… А утро уже скоро… А у нас ничего нет: ни имени обвиняемого, ни адреса… Значит, никакого штурма пока не будет…»
Дима пролетел по Третьему кольцу и вышел на финишную прямую: свернул на Ленинградку.
