В утреннем молчании город Ломов встретил грозу. "Юнкерсы" налетели как по расписанию, оставляя за собой черное облако дыма и жестокий удар по цистернам горючего в железнодорожной станции. Вспыхнувший пожар быстро охватил северную часть города, создавая непреодолимую атмосферу ужаса и хаоса....
Как только Берия уехал, Платов и Шелестов склонились над картой и инструкцией. Позвонил Цветов, сообщил, что ПС-84 с пятницы вечера будет в полной готовности перебросить группу в нужный район.
Начальник управления взглянул на Шелестова:
– Значит, так, Максим. Высаживаетесь в квадрате… – Он указал на овал на карте. – Для работы у вас будут документы рабочих по уборке города Риги. А также форма гауптмана вермахта с документами. Это для Сосновского.
– А для чего Сосновскому немецкая форма?
– Лишней не будет. Значит, десантируешься в квадрате…
Глава восьмая
Суббота, 22 августа 1942 года
Полет «ПС-84» длился уже почти два часа.
Из кабины вышел борттехник. Присел рядом с Шелестовым:
– Как самочувствие?
– Превосходно. Нам еще около часа лететь?
– Где-то так.
– Странно, нас нигде не обстреливали.
Борттехник улыбнулся:
– Такой выбрали маршрут. Самолет идет над районами, где почти нет гитлеровских войск, да и высота позволяет избежать обстрелов с земли.
– Вы бы хоть кислородный баллон с масками подготовили.
– Ну, высота не такая, чтобы у тренированных людей вызвать тяжелую форму нехватки кислорода, и потом, скоро мы начнем снижаться. Если вдруг через иллюминатор увидите море, не беспокойтесь, заходим со стороны Балтики, так безопаснее.
Сосновский спросил:
– Над морем и уходить будете?
– Да.
– Ну, удачи.
– Это вам удачи, хотя мы еще увидимся.
Самолет начал снижение, дышать становилось легче.
Буторин проговорил:
– Покурить бы.
Шелестов взглянул на него:
– На земле накуришься.
– Ага, ты дашь. Время 20.20, а нам еще топать до окраины Риги тридцать верст. Хорошо если к рассвету дойдем. Местность-то незнакомая.
– Не до рассвета, а до того, как начнет светать. На конспиративный адрес мы должны прибыть до 4.00, максимум до 4.30.
Коган припал к иллюминатору. Сосновский толкнул его:
– Ну что там, море спокойное?
– Да ни черта не видно, сплошная темень.
– А какая разница?
– Да никакой.
Коган занял прежнее положение.
В 20.52 в десантную кабину вновь вошел борттехник:
– Приготовьтесь, ребята, как зажжется лампа, открываю дверь и – вперед. Будем над квадратом. Ветер северный слабый, можно сказать, безветрие, это у земли, высота тысяча метров. Если вас раскидает по лесу…
Шелестов прервал его:
– Делай свое дело, старшина.
