В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
Поначалу ничего, кроме шума работающих двигателей внедорожников не слышу, но постепенно мой слух выцепляет отдельные выкрики, чью-то ругань и… сдавленные стоны.
Боже…
Что мне делать?! Бежать обратно к машине или, лежа в высокой траве, ждать, когда ситуация разрешится сама по себе?
И тут тишину леса нарушает автоматная очередь и чей-то утробный рык. Съежившись, я накрываю голову руками. Стреляли неподалеку, но не в мою сторону, а у меня вся жизнь перед глазами пронеслась.
В кого попали?..
Воображение подсовывает картинки одну страшнее другой.
Если это ранили кого-то из моих?
Едва сдержав болезненный стон, я приподнимаюсь на руках, быстро осматриваюсь, встаю на четвереньки и ползу вперед, но немного правее от изначально выбранного курса.
Оружие в руках мешает, поэтому, немного подумав, я поднимаюсь на ноги. Царапая кожу спины, вдавливаюсь в дерево и, прижав к груди оружие, осторожно выглядываю из-за ствола и из-за зеленой листвы вижу очертания черных джипов.
Сердце от страха работает на разрыв.
Пригнувшись, не дыша, дохожу до следующего дерева и точно так же встаю за его ствол.
Выдохнув два раза, из-за него выглядываю. Перед моим взором предстает ужасающая картина, чтобы сдержать крик, мне приходится в кровь закусить ладонь.
Глава 49.
Глава 49.
Два наших внедорожника стоят, тесно прижавшись друг к другу, причем у одного из них смята вся левая сторона и нет ни одного стекла. Если я правильно помню, это джип, в котором ехали дядя и Митрич.
Сами они тут же, стоят на коленях перед машинами, у обоих руки на затылке. Крестный, низко опустив голову, дядя – дерзко вздернув подбородок, несмотря на то, что к виску его приставлено оружие.
Лицо разбито в кровь."
"Алекс стоит рядом, широко расставив ноги и держа пушку в вытянутой руке, держит на мушке того, кто целится в дядю. И при этом, видимо, пытается с ним договориться и просто тянет время, ожидая подкрепления.
Мне не слышно, что он говорит, но до слуха иногда доносится матерная брань того, второго.
Я не шевелюсь, но с дыханием ничего поделать не могу, оно кажется мне оглушающим. Вокруг пищат комары и мошки, жалят голые плечи и ноги, но мне плевать. Все мое внимание приковано к происходящему на полянке.
Пытаясь взять себя в руки и рассуждать трезво, принимаюсь осматривать окрестность. Скольжу взглядом по припаркованным здесь же джипам и недоумеваю.
Где остальные? Где Шумовские?..
