В темноте яркими проблесками подсвечиваются номера телефонов именами знакомых людей. Сцена бизнес-тренингов вдруг кажется нереальной, когда ты вынужден встречаться с каждым из них снова и снова. Это "Легенда о розе. Цена предательства" — где каждый звонок может стать последним....
Не один же утырок сюда приехал! Где вся наша охрана?!
Пульс долбит в висках, зрение не хочет фокусироваться. Я закрываю глаза и пробую собраться. Считаю до десяти и снова смотрю туда. На этот раз более внимательно.
Щуря глаза, вижу, наконец, то, что искала.
Между двумя джипами лежащие друг на друге тела двух убитых наших безопасников.
Голова Алексея неестественно вывернута, пустые глаза смотрят куда-то в лесную чащу.
Зажав рот рукой, часто-часто дышу, чтобы справиться с приступом тошноты.
Со стороны Шумовых жертвы тоже есть, скорее всего, это те, кого успела ликвидировать наша охрана.
Но это еще не все. Внимательно приглядевшись, выцепляю взглядом еще нескольких. Двое наших, с пушками в руках и целясь в разные стороны, прячутся за машинами.
Прослеживаю направление их стволов и нахожу нескольких Шумовских, которые в свою очередь, держат на прицеле наших.
Твою же ж мать!..
Ситуация патовая. Я просто не представляю, как она может разрешиться.
Единственный шанс – это неизвестно куда запропастившийся Миша.
С меня тоже толку немного.
Если я начну палить в кого-нибудь из Шумовских, сто процентов не попаду, но могу спровоцировать беспорядочную стрельбу и, как следствие, точно потеряю дядю, к виску которого приставлен пистолет.
Боже… Мама… Бабуля… помогите мне…
Что мне делать?!..
Макаров оттягивает руку, с непривычки мышцы начинают ныть. Паника и безысходность тянут на дно, в какой-то момент появляется мысль слабовольно сбежать, но затем я снова бросаю взгляд на разбитое лицо дяди, внезапно сильно постаревшего Митрича, и напряженную спину Алекса и решаю, что, если и жить, то только с ними и никак иначе.
Без них я отсюда не уйду.
Если начнется стрельба, я тоже буду палить по Шумовским.
Пригнувшись, делаю короткую перебежку и прячусь за широкий ствол сосны. Убеждаюсь, что никто меня не заметил и принимаюсь осматриваться. Ракурс немного другой, и с него мне виден профиль Алекса.
Обстановка там явно накаляется. У того, что тычет оружием в голову дяди, сдают нервы. Он дергается, орет, разбрызгивая вокруг слюну и, мне кажется, вот – вот выстрелит.
Пытаясь услышать, что ему в ответ говорит Грозовой, я вдруг слышу справа от себя странный механический звук.
Затаив дыхание, пытаюсь понять, откуда он идет, и вдруг вижу, как у стоящего метрах в десяти от меня черного внедорожника, немного опускается заднее тонированное стекло.
