Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Впрочем, при появлении Коршунова тут же заткнулись.
Дедушка показал жестом на валун, накрытый вытертой шкурой: присаживайся.
Алексею вручили глиняную чашку с козьим молоком, кусок свежего козьего сыра на виноградном листе и пшеничную лепешку, очень твердую, со странными привкусом, но вполне съедобную.
Алексей и впрямь очень проголодался, потому что эта простая еда показалась невероятно вкусной. Ели только они с дедом. Остальные лишь смотрели. Ели и разговаривали.
— Это пшеница? — спросил Коршунов, показав лепешку.
Дед подтвердил.
— Откуда?
Отвечать ему не хотелось. Но он все же ответил:
— Не ворованное. Хранилище для зерна, — сказал дед. — Очень старое. Все забыли. Осталось с времен Бар-Кохбы, да будет вечно помниться его имя!
Бар-Кохба был предводителем последнего иудейского восстания. Сто лет назад. Он был крут. Это признали даже враги.
Бар-Кохба три года терзал римлян партизанской войной, а под конец вообще вышиб их из Иерусалима и продержался несколько дней, пока подоспевшие легионы не задавили его числом.
— Ты — иудей? — напрямик спросил Коршунов.
Тот подумал… Потом с достоинством кивнул.
— Разве не из-за вашего Бар-Кохбы иудеев изгнали отсюда? — спросил Алексей.
Тот покачал головой.
— Ваш император отнял у нас всё, — сказал он. — Запретил нашу веру. У иудеев не было выбора.
Коршунов не стал спорить. При желании все документы можно найти в римских архивах. Только зачем? А то неизвестно, как это бывает? Большой и сильный дядя приходит и насаждает свои «единственно правильные» идеалы. Полностью уверенный в том, что облагодетельствовал «меньших братьев», и теперь они ему по гроб жизни обязаны.
Маленькая девочка с огромными синими глазищами забралась Алексею на колени. Пахло от нее на удивление приятно.
Забралась — и в оба глаза уставилась на сыр. Коршунов протянул сыр ей. Сыр исчез, будто по волшебству.
«Они же голодные, — сообразил Алексей. — А я ем их еду!»
И поспешно отставил миску с недопитым молоком. Перехватил взгляд деда и сказал:
— Благодарю, я сыт!
Надо бы им денег оставить… Это же полная нищета. Но нет с собой денег.
«Ладно, — подумал Коршунов. — Подарю им нож».
Хороший нож, даже немного жалко.
