Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Он с ним с тех пор, как по Генкиному приказу Коршунова сняли с креста.
— Я пойду, — сказал он деду.
Патриарх вперил в него взгляд: ясный, испытующий… Это был вопрос…
«Нет, — качнул головой Коршунов. — Я вас не выдам»."
"Как бы он сам поступил на месте деда? Поверил бы? Не факт. Наверное, все-таки убил бы пленника-римлянина. Он ведь не только за себя отвечает — за всех: от «козоумного» старшего сына до этой синеглазой малышки.
Убил бы и увел своих подальше. Потому что Коршунова будут искать. И непременно доберутся до этой милой пещерки.
Но дед — поверил. Каркнул что-то на своем гортанном наречии…
В пещеру взбежал парень, завладевший поясом Коршунова. Уже без пояса. Залопотал что-то быстро-быстро.
Дед прислушался… Кивнул.
Коршунов тоже прислушался… и услышал лай собак.
Ну конечно! На кой нужен следопыт-человек, если есть четвероногие.
Он выбежал из пещеры. Его не остановили, только козы подались в сторону, недовольно мемекая.
Так и есть. Поисковая партия. Легионеры. Солнце так и играет на полированных шлемах.
— Мое оружие! — рявкнул Коршунов, спустившись обратно в долинку.
Поняли без перевода. Черноволосый оборванец приволок добычу. Отдал. Чуть не плача.
Коршунов хлопнул его по плечу, вытянул из чехла нож:
— На! Тебе!
Тот замотал головой: на надо! В глазах — страх. Решил, что Коршунов хочет его зарезать. Старший тут же подступил, махнул дрянным копьецом… Мол, только попробуй!
Не понимал, верно, что с мечом Коршунов мог бы в три секунды положить всех?
Алексей засмеялся и протянул ему нож — рукояткой вперед.
Волосатый взял неуверенно… Расплылся в улыбке.
Алексей и его хлопнул по плечу:
— Бывай, козий сын! И больше мне не попадайся!
И побежал вверх по склону. Погоню следовало остановить раньше, чем псы учуют запах жилья. Если нору дедушки Элиегу обнаружат, будет им кисло. Закон о запрете на проживание для иудеев никто не отменял.
Сразу по возвращении Коршунова перехватил бенефициарий легата. Командующий Десятым легионом желал разделить с гостем ленч…
…Который плавно перешел в обед. Только к исходу десятого часа, то есть в пять после полудня по более привычному для Алексея отсчету времени, изрядно отяжелевшему от вина и жрачки Коршунову удалось вырваться из-за стола.
И он отправился к своим, чтобы известить, что завтра они отбывают.
Никто, естественно, не спорил.
