Зимний лагерь Первого Парфянского легиона в провинции Сирия, девятьсот девяносто второй год от начала Рима. Утро прохладным зимним утром когда только-только появившееся над скалами солнце окрашивает мир в нежные розовые тона. Лагерь был структурирован по стандарту: прямоугольник стен, четыре ворота и сторожевые башни....
Или не понимали, чего хотят от него глупые двуногие.
Пришлось прибегнуть к помощи караванщиков.
Для начала Коршунов выдал им тряпки и велел перевязать раны. Потом троим пободрее надели на шеи затяжные петли и велели заняться делом. Петли были необходимостью. Взберется перс на верблюда, хрюкнет по своему — и ищи ветра в поле! Вернее, «корабль» — в пустыне."
"Дело пошло. Подбадриваемые окриками и пинками персы загрузили животных, имущество, трофеи (практичный Красный обшарил покойников и избавил их от ненужного больше имущества), оседлали верблюдов и отправились в обратный путь.
Похолодало. Приближалась ночь…
Дорогу первым заметил Фульминат. Закричал, замахал руками. Едва с верблюда не сверзился.
По мостовой верблюдики пошли проворнее. Надо полагать, воду почуяли. Ага! А вот и мильный столб. Ну-ка… До Адрианополя — двадцать миль. Многовато! Зато до ближайшего постоялого двора — всего одна! Виват!
Постоялый двор оказался забит под завязку.
— Аласейа! — Сигисбарн глядел на Коршунова снизу, улыбаясь во весь рот. — А мы вот…
— Рикс! — А вот и Ахвизра. — Я гляжу, ты опять с прибытком!
— А то! — Алексей счастливо рассмеялся. — А вы как здесь очутились?
— Агилмунд послал. Сказал: что-то Аласейа задерживается. Верно, такую добычу взял, что в одиночку не довезти.
— Это правильно! — Коршунов соскользнул с верблюда (высоковато прыгать, но как заставить эту тварь лечь, он так и не понял) и оказался в объятиях гота. Очень вовремя. Иначе упал бы. Блин! Как же он устал…
Бадьи с горячей водой поставили прямо во дворе. На троих. Девки-рабыни нежно и аккуратно работали скребками, собирая с поверхности покоцанных тел Коршунова и его спутников накипь борьбы и пустыни. Алексей блаженствовал. Легионеры Ахвизры разбирали и сортировали добычу.
После помывки отдохнули. То есть покушали. А Фульминат даже «официантку» успел попользовать. Понравилась ему задастенькая девка. Перемигнулись с хозяином «гостиницы» и ушли наверх. Быстрый секс за восемь медяков. Два стакана вина не лучшей марки. Это, кстати, не считалось проституцией. Ни здесь, ни в Риме. Дополнительная услуга. Вроде сигары в хорошем ресторане двадцать первого века.
Коршунов порадовался. Если секса захотелось, значит, оклемался парень.
