Воцерковленный мир после великой трагедии начал медленно восстанавливаться. Лейтенант вернулся на родину - СССР, но ощущение неустановленности и нереальности остается неизгладимым следом прошлого. Воображение расширяется, отражая пережитые страдания в лицах бывших однополчан и новых знакомых, словно проникающих в тайны прошлого через призму времени....
Оказали все необходимые процедуры… Да, в советское время военная медицина тоже не блистала, но тогда хотя бы было человеческое отношение. Раненому давали все, что было. Нужно — бери! Больно? Сейчас поможем, хоть как-нибудь. А сейчас военная медицина — это одно название. Позорище, кто бы там что ни говорил. Собачье отношение.
Помню, как я как-то дал в зубы начальнику отделения гастроэнтерологии. Получил по заслугам.
Правда, какой-бы удачной не была операция, для организма ничего бесследно не проходит… Уже позднее Игнатьеву сообщили, что бегать как раньше, он уже никогда не сможет.
И сей факт его серьёзно выбил из колеи. По сути, это означало, что его снимут с должности и в лучшем случае, посадят где-нибудь в штабе. А то и вовсе, отправят на «дембель», точнее на заслуженный отдых. Бессрочно.
Командир группы «Зет» являлся тем самым человеком, который до мозга костей был военным. Он больше ничего не умел, вся его жизнь была посвящена только армии.
И вот теперь, вверенная Игнатьеву чуть ли не лучшая группа разведчиков во всём Афганистане, лишилась своего командира. А ведь он, несмотря на звание майора, несмотря на выслугу лет, на имевшийся опыт, добровольно вызвался проходить все «скачки» вместе со своими парнями, хотя по факту командование от Игнатьева такого не требовало.
В госпитальной палате находилось ещё два офицера, один капитан со сложным переломом руки, другой старлей с ампутированной стопой — подорвался на душманской противопехотной мине.
— Саня, да не переживай ты так! — подбадривал его старший лейтенант.
"— Вот-вот, дело говорит! — поддержал капитан. — Я от мужиков слышал, что у вас там настоящая мясорубка была⁈ Скажи спасибо, что сам выжил и группа в полном составе домой вернулась.
— Не домой… — всё так же мрачно отозвался майор. — Я же больше ничего не умею.
