В темном доме, где только мерцали два светильника, новорожденный малыш лежал в безопасности среди родных теплых объятий. Затихший мир княжьего двора на смену дневного шума пришел тихий покой, окутанный легкой аурой надежды и любви.
– Возьмешь Ольховну, а оттуда и до Смоленска недалеко. А я буду в Радегоще ждать мою дочь.
Идти в настоящий поход на Смоленск князь Столпомир не был готов. Он помог Зимобору взобраться на первую ступеньку, а дальше тот должен был сам брать свою землю в руки.
Наутро Зимобор с дружиной пошел по Днепру к городку Ольховне. Городок открыл ворота безо всякого сопротивления. Сражаться за права младшего княжича, которого здесь нет, против старшего, который здесь и с дружиной, ольховцы посчитали лишним. Здесь сидела собственная родовая знать, привыкшая к тому, что близкий к границе город служит предметом борьбы между князьями, и вовсе не хотевшая, чтобы в этой борьбе город в очередной раз сгорел.
Все радегощские пленники были здесь, на воеводском дворе. Правда, без потерь не обошлось: Чарочку, как оказалось, уже продали какому-то мимоезжему гостю, которому понадобился холоп, а еще двое мужчин и одна женщина умерли, слишком сильно простудившись по дороге из Радегоща в Оршанск.
Но Дивины не нашлось и здесь.
– Видно, она глаза отвела этим чучелам да и ушла! – покашливая, сказал Вишеня. – Понятное дело, в лесу ее научили. И не тому еще научили. В лесу-то.
Выходит, ее следовало искать позади, где-то в лесах между Радегощем и Оршанском.
Убедившись, что в Ольховне Дивины нет, он тот час же послал кметей обратно в Оршанск. Искать надлежало там. В округе имелось еще несколько поселков, где она могла найти приют, и по ним разослали людей.
Зимобор оставался в Ольховне, но каждый день и каждый час ждал вестей.
