В темном доме, где только мерцали два светильника, новорожденный малыш лежал в безопасности среди родных теплых объятий. Затихший мир княжьего двора на смену дневного шума пришел тихий покой, окутанный легкой аурой надежды и любви.
Днем он был полон надежды, но по ночам, слушая, как за маленьким окошком гудит метель, не мог не думать, что испытания той страшной ночи были не по силам девушке. Была такая же метель, был мороз… Она заблудилась, замерзла, погибла…
Все ближайшие поселки уже были обшарены, но ведь в лесу есть еще немало домиков и двориков, где живет одна отколовшаяся от рода семья бортника или охотника или просто какой-нибудь одичавший старик, годами не видевший людей. Она могла попасть в такой дворик, о котором даже в поселках не знают.
Искать такие избушки в густом бескрайнем лесу было бессмысленно, оставалось надеяться на удачу. Вечерами Зимобор подолгу смотрел на свою половинку золотого перстня, как-то даже попробовал приложить его к пальцу и убедился, что перстень, даже доведись ему найти вторую половину, уже ему не годится: пальцы четырнадцатилетнего парня, для которого перстень предназначался, были потоньше.
Он сходил в местный храм Рожаниц, стоявший внизу у реки, попросил жрицу погадать, но она только развела руками.
– И рада бы помочь, князь-батюшка, да нету ее! – ответила ему чародейка, возвращая половинку перстня, еще мокрого от воды гадательной чаши.
– Но как же так может быть! – в отчаянии воскликнул Зимобор. – Чтобы совсем нигде!
– Может, княже! – подтвердила другая женщина. – Бывает, если кто на Той Стороне, то отсюда не видишь."
"Зимобор ничего не ответил и вернулся на княжий двор, сжимая в кулаке половинку перстня. Младина. Вот существо, способное увести человека от глаз смертных, как когда-то увела его.
* * *Дивина не знала, сколько дней прошло – может, сто, а может, два-три, те последние, которые удавалось припомнить. И то с трудом – уж слишком все они были похожи.
