В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Там же, превозмогая брезгливость, примостила и его мокрый сапог: сам-то не додумался, Тур и есть, что с него взять… Что ума, что упрямства — как у быка. Поставила на стол перед ним дымящуюся похлебку, наскоро перехватила сама пару ложек горячего варева и принялась вычерпывать грязную воду из бадьи.
Тур придирчиво заглянул в большую глиняную миску и потянул носом запах. Повозил ложкой в густом наваре.
— Грибы? А мяса нет, что ли?
— Откуда у меня мясо? — обиделась я. — Не ем я его. Ты у меня живность видел?
— А куры? — прищурился он.
Я едва не задохнулась от гнева.
— Куры — для яиц! Даже не думай, что я позволю тебе сожрать хоть одну! Только посмей хоть пальцем кого из них тронуть!"
"— Да ладно, ладно тебе, раскипятилась! — он даже отпрянул на стуле, примирительно поднимая руки. — Жалко тебе твоих кур — не буду их трогать. Но, это… без мяса я долго не протяну, девка.
— Я Илва.
— Ладно, Илва. Ярмарка когда у вас?
— В воскресенье.
— Хорошо, вместе пойдем.
Сказать, что я обрадовалась этой новости, значило безбожно солгать.
— Кто в наших землях сейчас лордом?
— Старый Хенрик.
— Жив еще? — удивился Тур, прихлебывая варево. — А я уж думал…
— Жив. А что тебе до него?
— Что-что… — он сердито рыкнул и съел несколько ложек в молчании. — На службу думал попроситься, вот что. Деньги-то скоро кончатся, хозяйства у тебя — смех один, а на носу зима.
А вот этой мыслью я очень даже заинтересовалась. Ведь если Тур наймется на службу к лорду, видеться дома мы будем нечасто: Старый Замок, где жила семья нашего правителя, находился далеко от Трех Холмов.
— Но к Хенрику не пойду, — качнул головой Тур, словно разговаривая сам с собой.
Не успев обрадоваться призрачной надежде, я снова приуныла.
— Почему?
— Потому. Не примет он меня. А может, и вовсе повесит.
— За что?
— Было дело, — Тур скривил опухшее от побоев и вчерашнего пьянства лицо. — Да и в опале я сейчас.
— А что ты сделал? — любопытство разгоралось во мне с новой силой.
— Не суй нос, откуда не высунешь, дев… Илва, — рявкнул он, но мне показалось, что суровость его была напускная.
Я пожала плечами и отволокла бадью обратно в чулан. Положила в карман передника монеты, которыми меня осчастливил поутру новый хозяин, присовокупив их к заработанным у Ираха, и принялась одеваться.
— Ты куда? — насторожился Тур.
— В деревню схожу. Молока возьму да вина тебе куплю.
— Ладно, ступай, — милостиво позволил Тур. — Да не возись там дотемна: волки могут близко к деревне подойти.
