В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
А ты почему спрашиваешь?
— Да так. Забоялась, что прибил он тебя.
Мира хмыкнула.
— Пусть попробует.
— Ты уж осторожна будь. Злобный он очень.
— А ты откуда знаешь? — Мира подозрительно прищурилась.
— Да живет он у меня…
— Что?! — теперь в ее голосе зазвучала угроза.
«Ну и дурочка, — подумалось мне, — нашла к кому ревновать!»
— Остынь, Мира. Мой дом оказался его домом, на самом деле. Это сын старой Ульвы.
Подруга ахнула, округлив темно-серые глаза, и тут же прикрыв рот рукой.
— Не может быть! Как это…
— Да вот так.
— Но как же… Ох, Создатель, быть этого не может! Ульвин сын был красавчик — как сейчас его помню! Я тогда совсем еще девчонкой сопливой была, когда он из деревни ушел… Не может ведь этот… этот…
— Может, — мрачно подтвердила я. — Это он и есть. Заматерел, видать, на королевских-то харчах.
Мира хмыкнула.
— На королевских? Как бы не так."
"— Разве нет? — я непонимающе вскинула брови. — Он ведь служил королевским гвардейцем.
— Служил, пока не дезертировал, — важно сообщила Мира, — пару лет тому назад.
У меня отвисла челюсть.
— Откуда знаешь?
— Да это все знают, — хмыкнула она. — Глашатай тогда приезжал, приказ зачитывал, чтобы выдали его, если домой вернется.
— Ульва мне ничего не говорила…
— Я бы тоже не сказала, — фыркнула Мира. — Это ж ее сын.
— И ты тоже ничего не говорила! — упрекнула я подругу.
— А зачем? — она пожала плечами. — Это и так все знали. Что толку об этом болтать? А ты с Ульвой жила, вот я и помалкивала.
Я задумалась. Вот значит, как. В девиц сапогами швыряться и мечом перед их носом размахивать — так нашему бойцу равных не сыщешь. А как дело коснулось настоящего боя — так и пятками засверкал.
— Значит, его теперь выдадут? И казнят? — несмотря ни на что, почему-то мне стало его жаль.
— Вот уж не знаю, — Мира явно огорчилась, тщательно наматывая на щипцы длинный локон. — Надеюсь, его не казнят прежде чем его денежки станут моими.
— Вот дела… — опечалилась я. Но любопытство, разбиравшее меня со вчера, тут же перевесило печаль: — А почему его ублюдком зовут?
— Так ублюдок и есть. Безотцовщина. Ульва-то и замужем никогда не была, ты разве не знала?
— Но как же? — растерялась я.
