В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Понимала тогда, что одними деньгами не откупиться от лихих людей, но обороняться собиралась до последнего, мысленно вознося молитвы духам лесным и небесным. И когда надежда на спасение уже почти растаяла, под стенами дома вдруг завыли волки, учинили переполох среди разбойничьих лошадей… В той суматохе мне и удалось выскользнуть из дому, добежать до деревни да у Ираха укрыться.
Спасли меня волки. Как могла я их не жалеть?
— А если не наскребется двенадцати, что будет? — нахмурился Тур. — Кажется, раньше имущество отбирали?
— И сейчас так, — нехотя кивнула я.
Тур замолчал и засопел, бряцая железными наконечниками. Я задумалась над своей горькой участью. Благодаря серебреникам Энги, каменоломни мне не грозят, но пять плетей получать все же придется… За две седмицы мне никак не добыть столько, хоть всех кур продай.
Энги шумно завозился, сгреб в кучу свои железки и принялся рыться в кошеле.
— Вот еще два.
Я недоверчиво взглянула в его сторону.
— Откуда у тебя?
— Доспехи продал. На что они мне теперь, без коня? Воевать я больше не собираюсь.
На душе слегка потеплело — три плети куда лучше, чем пять. Как-нибудь перетерплю, хоть и позору не оберешься — стегают-то в колодках, на главной площади.
А Тур оказался не таким уж и вредным, каким виделся мне поначалу. Щедрость его откликнулась в моем сердце волной благодарности.
— Спасибо, — я с искренней теплотой посмотрела ему в глаза. Теперь они казались мне даже красивыми. Куда красивей, чем голубоватые льдинки Милдреда.
— Не горюй, Илва, — буркнул Энги. — Что-нибудь придумаем.
Глава 5. Нелегкие будни (часть 1)
Травушка расскажет мне о том, что случится, Пропоет мне песню ночную… Ляжет мне рассветною росой на ресницы, Расплетет мне косу тугую.
Мельница, «Травушка»
В воскресенье, согласно законам Создателя, нельзя заниматься никаким трудом; рабочему люду дозволяется только торговля да врачевание. Однако к почитаемому церковниками Создателю я отношусь со здравым недоверием, а старые духи не ведут учет дням и не ставят глупых запретов.
