В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах....
Духи нетребовательны, законы их просты и понятны: нельзя без нужды отнимать чужую жизнь, будь то человек, зверь, птица или даже насекомое; нельзя красть чужое, ибо духи щедры и дадут живой душе столько благ, сколько необходимо для пропитания; нельзя поступать так, как не хотел бы, чтобы поступили с тобой, иначе духи могут воздать тебе твоим же поступком, умноженным вдесятеро. Жертвы духам несложны и необременительны: капнуть толику свечного масла в огонь, чтобы почтить духов огня; рассыпать горсть зерна в лесу для мелких лесных тварей, чтобы потешить духов лесных; сдуть с ладони щепотку муки в благодарность духам ветра; добавить ароматных трав в свечу, чтобы задобрить духов воздуха; плеснуть чашку воды из первого ведра, набранного утром из колодца, чтобы возблагодарить за щедрость духа воды; а вечером вознести молитву духам забвения, чтобы заботились как следует о тех, кто уже умер для нас в этой жизни.
Энги, который вопреки учению своей матери поминал всуе Создателя, был, похоже, не слишком-то набожным: до самого вечера он мастерил из кленовых прутьев древки для стрел и крепил к ним бечевкой, пропитанной сосновой смолой, гусиные перья, а между делом сквозь зубы богохульствовал.
"— На охоту собрался? — не удержалась я от вопроса, латая его поношенную рубаху. Ветхая ткань не держала швы долго: каждый раз после стирки мне приходилось зашивать свежие прорехи на одежде Энги.
Сердце гулко забилось в груди: не волков ли? За этой мыслью пришла непривычная растерянность: я даже не знала теперь, за кого больше бояться — за волков или за бестолкового упрямца Тура. Однако он развеял мои сомнения:
— Видел в лесу кабаньи порои. Если Создатель будет милостив, одного подстрелю.
Я обиделась, как и всякий раз, когда он ругал мою стряпню за отсутствие мяса. Однако вовремя вспомнила, что благодаря ему моя шкура не досчитается четырех плетей и «милостей» надсмотрщиков на каменоломнях, и решила ему не перечить.
