В темном лесу невидимые пути тянутся через облака, где лишь ночное дыхание создает легкий шепот. Маленький трактир за окном напоминает о мире за стенами: вой ворвался, оживленные голоса тут же затихли под леденящим гулом. В этот мир пришел чужак с печалью и цветами утренней росы на плечах.
"
"— Тебе надо поесть, — сказал Энги, скользнув по мне взглядом. — Два дня уже не ешь, себя изводишь. Если не станешь есть сама, привяжу тебя к стулу и буду кормить силой.
— Хорошо, — я не стала спорить, чувствуя, как от голода и вправду нешуточно сводит желудок. — Но сначала мне надо смазать твою ногу.
Он усмехнулся:
— Тебе дай только кого-нибудь полечить. Несладко мне с тобой придется.
Но на лежанку все же послушно сел и терпеливо наблюдал, как я смазываю зашитую и слегка воспаленную рану целебной мазью.
— Так у тебя любовь с Хаконом? — внезапно спросил он безо всякого гнева в голосе.
— С чего ты взял? — хмуро покосилась на него я. — Ну я же видел, как вы в кузнице обнимались. Что ж ты правду не сказала?
— Да нет у меня с ним никакой любви, — обиделась я. — Я за ножом к нему зашла. А ему дай только над девкой потешиться. Несерьезный он человек, вот что я тебе скажу.
Энги задумался, а потом приподнялся на локте.
— Он тебя обижал? Я горестно вздохнула. Скажи ему правду — и снова ведь коршуном налетит на Хакона, а мне не хотелось, чтобы они бесконечно дрались, тем более из-за меня.
— Нет. Просто у него шутки такие. Ему кажется, что это смешно. А тебе не стоило с ним драться.
— С кем мне драться, а с кем нет — я сам решу. Ты мне голову не морочь, а прямо скажи: любишь его или в игры со мной играешь?
Его слова рассердили меня настолько, что я нарочно слишком сильно затянула на повязке узел, заставив его дернуться и зашипеть от боли.
— Это Хакон со мной играет. А мне до него дела нет. Мне вообще до этих глупостей дела нет — я человека убила, понимаешь ты? Грех на душу взяла, мне теперь вовек не отмыться!
Перед глазами услужливо встал образ мирно засыпающего Гилля, который доверил мне свою жизнь, и на глаза вновь навернулись слезы.
Энги, несмотря на мою мелочную жестокость, злиться не стал, сам ослабил узел на повязке, а потом взял мою руку в свою.
— На тебе греха нет, Илва, запомни это. Видит Создатель, ты хотела ему помочь, а не убить. И они поймут это тоже.
— Не поймут, — сокрушенно качнула я головой.
— А это мы еще поглядим. Только ты вот что… в деревню пока не ходи.
В этом я с ним охотно согласилась бы — видеть меня там никто не захочет. Даже Ирах, пожалуй… И Мира… Я жалко всхлипнула.
— Понадобится что — мне скажешь, я куплю. А теперь садись-ка и ешь.
Он встал с лежанки и подтолкнул меня к столу. Сам снял с печи булькающее варево и наполнил им глиняную миску, поставил передо мной.
