Он ощущал с ними какую-то странную, необъяснимую связь. Часто ему казалось, что если резко обернуться, то можно увидеть там, внутри зеркала, нечто такое, чего не найдешь здесь, с этой стороны стекла. Иногда, вот как сейчас, когда ему не видно было собственного отражения, а только фрагменты помещения, Имсу представлялось, что перед ним не отражающая поверхность, а окно, и нужно только успеть заглянуть за раму, чтобы увидеть то, что находится там на самом деле, прежде чем стекло снова станет тупо отражать привычные предметы.
Что-то было не так со стеной в зеркале. Имс подумал, что, наверное, обои выцвели, удивился, встал с дивана и вдруг понял, что стоит не у себя в комнате, а в большом зале, полном людей. Мужчины были преимущественно в костюмах, дамы – в коктейльных платьях, и все это выглядело точь-в-точь как деловой прием: сдержанный гул голосов, фоном – легкая музыка, общее приподнятое настроение публики.
Мимо проскользнул официант с подносом, заставленным фужерами с шампанским. Имс посторонился, чтобы не попасть под руку, уже осознавая, что, кажется, получилось – он во сне, и знает, что это сон. Как и в прежних, все вокруг него было поразительно реально, никаких смазанных граней или несуразностей, как бывает в обычных снах. Имс повел глазами в поисках Артура: почему-то он был стопроцентно уверен, что тот должен, просто обязан оказаться поблизости. В таких снах, как этот, Артур был обязательным элементом, Имса это вполне устраивало, и он не видел никаких причин, почему бы и в этот раз события не должны развиваться по накатанной схеме.
Но рядом Артура не оказалось, и Имс продолжал оглядываться в поисках. Он попал, кажется, в художественную галерею или музейный зал – вокруг наблюдались сплошь белые стены, увешанные картинами. Для увеличения пространства некоторые стены были заменены зеркалами, и Имс мельком окинул взором собственное отражение, чтобы удостовериться, что все в порядке с одеждой, все же заснул он на диване в джинсах и майке. Все действительно было в порядке – черный строгий костюм и, для снижения уровня пафоса, пестрый шелковый шарф на шее. Полный порядок – на первый взгляд. А на второй стало ясно – никакого порядка нет и в помине. Все было – хуже некуда.
Да, черный костюм. Да – шарф. Да, он точно знал, что вот это, в зеркале, – он сам. Своей собственной персоной. Имс даже рукой пошевелил, на всякий случай, чтобы уж окончательно убедиться. Отражение синхронно шевельнуло рукой, повело плечом.
