В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Глумский, стоя в кукурузе на колене, высматривал уползавшего противника, но не увидел и выстрелил наобум. Передернул затвор, присматриваясь.
На другой стороне улицы Попеленко, вытащив несколько поленьев из поленницы, стрелял через амбразуру, не утруждая себя прицеливанием. Он быстро выпустил обойму, вставил новую и опять принялся стрелять по соседнему саду, где под пышными цветами мальвы распластался на земле Степаха. Пули посвистывали, пара тяжелых цветков упала на пилотку. Степаха вывернулся, как ящерица, и пополз обратно.
Попеленко молотил, как на току, пули летели куда попало, но Степаха слышал их звук и даже удары в ветви деревьев неподалеку. Низко пригнувшись, он побежал подальше от непрерывно бьющего карабина. Но третий из гореловских, самый молодой и юркий, с автоматом ППШ, Юрась, только усмехался краем рта и полз, не задевая стеблей или кустов. Он уже видел сквозь зелень ствол «дегтяря», торчащий над уличной канавой. Еще немного, и этого так насолившего им лейтенанта можно будет застрелить сбоку в упор.
18
Иван смотрел то в одну, то в другую сторону.
Были слышны неспешные прицельные выстрелы Глумского с одной стороны и дробная стрельба Попеленко с другой. Потом все стихло.
– Ага, убегли! – донесся радостный крик Попеленко.
Ястребок на секунду возник над поленницей и нырнул обратно: очередь из автомата, прозвучавшая неизвестно откуда, опоздала. Полетели щепки. Попеленко снова стал потрошить свои боеприпасы.
– А вот так, а вот так, – приговаривал он, передергивая затвор и меняя обоймы.
"Юрась осторожно полз к улице, где он видел молчащий пока пулемет. Колючий куст крыжовника зацепил его сверху, обдал каплями. Юрась застыл, держа ППШ наготове.
Но Буркан почуял угрозу. Он залаял в сторону крыжовника. Иван повернул голову. Вершинка куста покачивалась. Стрелять туда из пулемета было неудобно: «дегтярь» прочно стоял на сошке. Он снял с плеча ППС. Держа легкий автомат одной рукой и упершись краем магазина в землю, дал очередь сквозь плетень.
– Гончарня! – Глумский увидел дым над заводиком.
19
На краю цеха, где были «лежачие печи» для обжига, они увидели большую яму, близ нее лежали лопаты. В яму свалился гончарный круг. Он еще тлел и дымился. Одна из печей была разрушена взрывом, открылось ее подземное нутро.
