Боец Иван Капелюх возвращается в родное село на лечение от боевых ран, надеясь на мирный отдых. Но в окрестных лесах скрываются фашистские диверсанты, готовящие новые удары. Ему предстоит выбор между личным спасением и долгом перед Родиной.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Лето волков»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Боец Иван Капелюх возвращается в родное село на лечение от боевых ран, надеясь на мирный отдых. Но в окрестных лесах скрываются фашистские диверсанты, готовящие новые удары. Ему предстоит выбор между личным спасением и долгом перед Родиной.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Васильевич Смирнов Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Боец Иван Капелюх возвращается в родное село на лечение от боевых ран, надеясь на мирный отдых. Но в окрестных лесах скрываются фашистские диверсанты, готовящие новые удары. Ему предстоит выбор между личным спасением и долгом перед Родиной.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
4
Центр жизни опять переместился к конторе. Глухарчане расхаживали, стояли группками или по одному, как птицы у амбара с зерном. В сторонке ждали новостей Крот с женой. Кузнец надел пиджак с подколотым рукавом.
Солнце высвечивало яркие черепки посуды во дворе. У гончарни Голендухи пилили доски, строгали, ладили гроб.
– Подгорбыльник! – жаловался старший. – Разве с такой доски гроб? В старое время пану Сизовскому с ванче́су резали! Дуб тыщу лет в реке лежал. Железо! Заранее готовили! Пан еще здоровый бегал, а уже обеспечился!
– Умели жить, – поддержал младший.
В конторе были следы разгрома. Окна завесили кусками дырявого брезента. Горела лампа. На полках – изделия заводика, дипломы, грамоты. Часть экспонатов валялась на полу, хрустели осколки: Горелый и здесь искал свое добро. Сейф раскрыл темный зев, дверца висела на одной петле.
Гончар, накрытый занавесью, лежал на лавке, у стены, обмытый и переодетый. Высовывались очищенные от глины, навакшенные сапоги. На стенах портреты под общей надписью: «Мастера «Золотые руки». Среди мастеров сам Семеренков. В углу сложили пустые бумажные мешки, немецкие, с орлами и свастикой, с полустертыми готическими надписями. Свет пробивался через завешенные окна. С улицы доносился гомон.
Иван резал ножом стопку старых обоев, превращал их в «купюры». Глумский набивал мешки обрезками. Бубнил глухо:
– В таких мешках немец хоронил своих. Сначала в гробах, потом в мешках. А потом навалом, вот и вся история войны… Надо колхозную наличность на стол выложить. Наглядную агитацию!
– Вон твоя наличность, – Иван показал на открытый сейф.
– Деньги в сейфе держат дураки, – сказал Глумский.
Гвоздодером он приподнял половицу у стены. Достал деревянный ящик, ухватил пятерней, высыпал на стол разноцветные дензнаки.
– Кот наплакал. Семь тысяч триста двадцать два рубля. А вот это настоящая ценность, – он извлек из ящика нечто, завернутое в холстину.
Развернул. Глечик! Светлый, безукоризненной формы, с орнаментом. Председатель щелкнул ногтем. Глечик ответил мелодичным звуком.
– Из жовтозарянки! Як хрусталь! Тот, шо в Берлин ездил. Мировой экспонат!
– Дай подержать, – говорит Иван."
"– Осторожно!
Семеренков с портрета смотрел на свое произведение. Художник пририсовал гончару пиджак с галстуком.
5
Попеленчиха, с грудничком на руках, сопровождаемая ходячими босыми отпрысками, шептала Тарасовне:
– Токо, шоб, значит, никому. Слово мужу дала. Ни душе!
– Да вот те хрест! – мелькнуло троеперстие соседки.
– Семеренков, помираючи, указал место в карьеру. Глазами повел, шось блеснуло, як молния, и на том месте открылись мешки.
– Свят, свят, свят, – ужаснулась Тарасовна и еще раз перекрестилась.
