В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Треух на лохмах, пустой мешок на спине. Он вставил ноги в сапоги не наклоняясь.
– Ну, шагай, Гнаток…
Гнат прислушался к тому, как голосит Кривендиха. Забеспокоился, начал шмыгать носом и жалобно подпевать. С майдана все еще доносились удары в било. Грязными кулаками Гнат вытер слезы.
Глумский и лейтенант взяли его под руки. Гнат пытался вырваться:
– Ой, набежали вражьи люды, хлопцев пострелялы, ой…
Сил у него было на троих. Попеленко пришел на помощь:
– Назад, Гнаток. Поминки! Сало, ковбаса, пироги!
– Сало, ковбаса, пироги, – мыча, повторил дурень и сразу обмяк.
Они повели Гната обратно, к хате. Настроение у него изменилось.
– Ой, воны хлиба смолотили и смололи на млыни,Потим тиста замесили и поставили блины, ой…– И блины, Гнаток, – подтвердил Попеленко.
29
– Чего забыл? – начинает Варвара раздраженно. – О, тут компания!
Увидев среди непрошеных гостей лейтенанта, всматривается в его лицо, пытаясь узнать, с чем пришел. Понимает, что ничего хорошего в его появлении нет, и заканчивает устало и безразлично:
– Сапоги снимайте! Полпуда глины принесли в хату.
– Мы тут постоим, Варюся, – топчется Попеленко.
– Семеренкова убили, – сообщает Глумский как бы невзначай.
– Слышала. Упокой, Господи, – говорит Варя поспешно, крестясь.
Гости, обещавшие постоять у порога, все же понемногу вытесняют сами себя в хату. Вид у них несколько смущенный, несмотря на оружие за плечами. Все молчат, собираясь с духом. В чужом доме и кочерга – собака."
"Гнат садится в углу в обычной позе, ожидая обещанных блинов.
Вздыбившийся кожух у стены начинает шевелиться, из-под него вылезает Валерик. В мятых клешах, в полуботиночках, фланельке. Еще не придя в себя, смотрит на Варю в недоумении.
– А чего я одетый? Шо, я на полу проспал? А эти чего?
– И выстрелов не слышал? – спрашивает Глумский. – Чем его напоила?
– Моя самогонка не отрава. Перебрал с горя.
– С какого горя? – спрашивает Валерик. – Шо случилось? Мама?
– «Мама»! Огорчился, шо вместо бабы кожушок получил. Шо зробишь? Подушка моя ще теплая от другой головы.
Гнат вдруг затягивает, глядя на пустой стол:
– Жалко хлопца, жалко мати, жалко всю родыну, ой…Собрались почетны гости помянуть людыну. Ой!– Попеленко, обыщи Гната, – говорит лейтенант, не глядя на хозяйку.
Лицо Вари вспыхивает. Ястребок поднимает дурня и начинает шарить по набитым всякой всячиной карманам. Косточки вишен и целые плоды, кусочки хлеба, обломки тарелок с орнаментом, патроны, пули, куски провода в разноцветной обмотке – все это летит на пол.
