В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
– Вот беда, лейтенанта убили! – сказала Малясиха.
– Та шо ты? Кажуть, он побил народу тьму. У него кулемет, – возразила Мокеевна.
– Та не, убили лейтенанта, – стояла на своем Малясиха. – Жалко, завлекательный хлопец. А Серафима носится, совсем с глузда съехала.
– Пошли поглядим! – предложила Тарасовна.
– Не ходи, а то стрельнут!
– За шо?
– На войне не бывает «за шо»!
– Чего ходить, вон несут лейтенанта, – сказала Малясиха.
Медленно плелась процессия с носилками. Тело утонуло в брезенте.
– Ну, а шо я говорила? – В голосе Малясихи звучало торжество.
– А хто ж то идет с пулеметом? – спросила Мокеевна.
Носильщики менялись местами. На миг из наклоненного брезента перед бабами возникла и вновь откатилась в сторону голова гончара.
– Денис Панкратович, – охнула Тарасовна. – За шо ж его?
– Знов ты спрашиваешь «за шо»?
Немного отстав, шли, разговаривая негромко, Иван и Глумский.
– Не, не, – замахала руками Малясиха. – То на нас мара послана! В брезенту лейтенант, а который вышагует, то гончар! Не глядите, бабы: мара!
Подошел Маляс.
– Бывает. Явление от нервов. По-нашему мара, а по-научному гипноз.
Они уступили дорогу носилкам и пристроились к шествию, оглядываясь на Ивана и председателя. Так лейтенант или в голове марится?
В двадцати шагах от гончарни – контора. Туда и понесли тело.
– Он каждый день заходит, – шепчет Иван Глумскому. – Железяки оставит на кузне и к ней. Она кормит и штопает ему телогрейку. Зачем каждый день штопать, а? Утром от Вари в Укрепрайон, вечером обратно.
– Да Гнат же полный дурак. От рождения.
– А почтовый голубь, он соображает, что записки носит? На Гната никогда внимания не обращают. «Шо есть он, шо нет его», так говорят!
– Заход мысли у тебя больно сложный."
"– Сложный? Вчера Климарь гулял, как все, без всяких забот. Никто в село не входил. Только Гнат. Из лесу явился – на кузню, потом к Варе. Она сразу на гулянку, сообщила Климарю наказ – доставить Семеренкова. Пистолет передала.
– Шо ж ты все выведал, а в толк не обратил?
– Да я… – Иван трясет кулаком. – Да я!
– Постучал? Мозги тряханул?
– Мне же Варя протягивала пистолет, в тряпке, а я, дурак, не понял!
– Меньше по бабам шастай. Мозги просветятся. Ты небось не на пистолет, а на чего другое глядел. У Вари есть на чего поглядеть!
У конторы уже собралась небольшая толпа. Мимо пронеслась Кривендиха, причитая на ходу.
