В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Малясиха объявила, что это происки чертей: подкинули деньги, чтобы помянули их покровителя Семеренкова:
– Грешно пить на такие деньги!
– Грешно не пить, – ответил Голендуха.
2
– Везем деньги под брезентом, в райцентр, – Иван нарисовал на фанерке угольком, взятым из печи, схему. – Где устроит засаду Горелый?
– То вы его хотите спросить? – сказал Попеленко.
– Лучшее место – брод через Иншу, – Иван отмахнулся от иронического тона ястребка. – Где полуторка. Они понимают: в воде мы беспомощны.
– Ото и плохо, шо «беспомощны», – снова не удержался Попеленко.
– Ваша цель: выйти к переправе. Моя: ночью проехать в райцентр к Гупану. Привести бойцов. Занять господствующую высоту – Глухарский горб. Горелый нам засаду устроит, а мы ему.
– Оно, конечно, – согласился Попеленко. – «В райцентр». А на чем?
– На твоей Лебедке.
– Лучше возьмите коника, який комсомольца привез. А то даром сено потребляет. На шо вам старая кобыла?
– Я в ваших сухопутных делах не понимаю, – вмешался Валерик. – Но вопрос.
Помолчали. Глумский подсказал решение:
– Ты, Иван, если приведешь хлопцев, оставь в кабине полуторки зеленую ветку. Мы разведку вышлем: нет ветки – назад!
– «Разведку»! А нас раз-два и обчелся, – оглядел компанию Попеленко."
"– Надо позвать тех, кто настроен патриотически! – предложил Валерик.
– Патриотизьма у нас полно, а людей настроенных нема, – ответил ястребок.
– Ладно, генералы, – сказал Глумский.
– Свидетели того, чего нет, – усмехнулся Валерик. – Задача, как говорится, на девиацию компа́са.
– Нормальная задача, – Глумский был суров и спокоен. – В то, чего нет, люди скорей поверят, чем в то, шо есть. Значит, ты, Валерик, своей мамане, по секрету… мол, мешки денег в карьере нашли… Семеренков перед смертью успел указать место. Ты, Попеленко, своей, на ушко – и чтоб она никому!
– Разумно политически, – лицо Попеленко отобразило чувство гордости.
– Сказать матери – скажу, – согласился Валерик. – Но вы уж без меня. Операция ваша туман, видимость ноль. Я ложусь в дрейф.
– Проще – сдрейфил! – съязвил Попеленко: он был явно не в духе.
– Это ты мне, Попеленко? – морячок схватил ястребка за ворот.
