В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
– Не плюйся на меня, кума! Два зуба золотых, а плюешься.
Поругались. Тема больших денег сделала всех чрезвычайно нервными.
Вокруг Кривендихи собралась своя группка.
– Я токо своим, – сказала Кривендиха тихо. – Сын сказал: секретно!
– Кондратовна, мы як рыбы, – пообещала Малясиха.
– Гро́шей немерено! Валерик говорил, скоко мильонов, я спуталась.
– А чего ж он полаялся с ними? – спросил Маляс.
– Он в прынцып ударился.
– Это я уважаю, сам такой, токо с прынцыпу денег не бывает.
– Подивиться бы, так окна завесили, – вздохнула Кривендиха.
– Подсчет положено в закрытом помещении, – объяснил Маляс. – Я в городе поставлен был истопником. А рядом банк. Меня даже проверяли, где надо. Деньги имеют свойство. Вот эти у них, – указал на контору, – были в обращении, а когда свежие привозят, от них сильный запах! Здалека чутно!
– Шо ж ты, кум, денег нанюхался, а вернулся в драных штанах? – съязвила Кривендиха.
Дело кончилось сварой. Не иначе дьявольские гроши были найдены! И все же вскоре наступило перемирие.
Малашка, вся в глине, появилась первой, за ней Оринка, Галка и Софа.
– Вы скудова, девки? – поинтересовалась Малясиха.
– На карьер бегали. Слышали, шо черти повылезали, сожалеют, плачут.
– Ой, отчаянные! И шо? – спросила Кривендиха.
– Та нема чертей. Только Попеленко с карабином трясется.
– Ой, страсти господни! А чего он караулит? Все свезли в контору.
– Может, ще шо-нибудь обнаружится.
– Броши, – сказала Софа, зевая. – И даже зубы золоты от покойников.
– Не дай бог такие зубы в хате, – охнула Тарасовна. – Ночью загрызуть.
Перед лицом грядущих неприятностей решили держаться вместе.
6
Отворилась скрипучая дверь конторы. Глумский протер усталые глаза:
– Хочу заявить официально.
Председатель исчез в полутьме конторы.
– Ну, наводят тень на плетень, – заявил Маляс.
– Глаза засоряют! – согласилась Тарасовна. – И похороны сразу!
– А к рукам скоко прилипнет, а?
– Ну, то зря, – возразила Тарасовна. – Глумский честный.
