В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....
Она тонкого складу, не загуби девку!
– Ну, неню, теперь я тебя расцелую!
8
Иван проснулся чуть свет в своем дворе, в копенке сена. Поискал рукой пулемет. Пальцы наткнулись на Буркана и лишь потом на пулемет.
– Что мы с тобой, побратались, пес? – Иван бросился к умывальнику, плеснул водой в лицо.
Серафима гремела чем-то в сарае и разговаривала с коровой. Метнулся в хату. В кухне – Валерик в обнимку с Климарем. Успели принять и закусить.
– Лейтенант, извини, – неверным голосом сказал моряк. – Я за батей, надо ж пораньше! А тебе от флота спасибо! Приютил!
– Токо книга сильно меня расстроила, – признался Климарь…
– Порвать! – тут же сделал вывод Валерик.
– Не, книга священная!
– Опиум! У нас на судне целая полка книг, и все высокого содержания.
– Не говори. Книга у бабки про грехи наши.
– Натурально наш боцман, – сказал моряк. – У него в каждом порту баба с дитем. Трезвый говорит: «То память пребывания». Выпив, плачет: «Грех содеял»!
– Давай с нами, лейтенант! – предложил Климарь.
– Дежурю.
– Мы занятые, – сказал Валерик. – Ищем бандитов! Где они? Под столом?
Он заглянул под стол. И Климарь наклонился. Серафима, вернувшись из сарая, посмотрела на две спины.
– Токо в хате не блювать. На улицу!
– Бочку надо выпить, шоб меня вывернуло, – выпрямился Климарь. Он вытянул свои пальцы калибра «сорок пять». – Не дрожат? Валерик, пошли!
– Щас, – сказал Валерик и, приподнявшись, упал под стол."
"– От так помощник, – басит Климарь. – Придется тебе идти, лейтенант. Крови не боишься?
9
Они шли по улице.
– Васька на месте, – прошептал Попеленко под шумок.
Климарь вдруг стащил кепчонку. Из облака пыли вырвался жалостливый, причитающий голос. Странная процессия следовала за стадом.
Кляча тянула телегу, в ней, на подстилке из соломы, лежало тело Бруньки, которого срезала очередь «дегтяря».
– Его, значит, ухлопали? – Климарь проводил убитого хмурым взглядом.
– Нарвался хлопец, – сказал Попеленко извиняющимся тоном. – Пришел с оружием, а зараз у нас эта… чрезвычайная положения.
Он смолк, наткнувшись на взгляд Климаря.
За телегой шла дюжина девчат и баб.
