В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
Уничтожить их тоже сложно, потому что все они умеют хорошо воевать – научились за много лет. Школа, конечно, не та, что у спецназа ГРУ, тем не менее боевые условия становятся хорошей школой. И сдаваться бандиты не любят. И потому всякая попытка захватить их живыми часто чревата потерями в собственных рядах.
– Ну вот, вы понимаете правильно. Надеюсь, и к этому вопросу подойдете ответственно, поскольку сам вопрос гораздо важнее уничтожения десятка банд боевиков. Брать живыми! Обязательно! У нас, повторяю, пока нет никаких конкретных данных.
– Существует, надо полагать, в Грузии… – напомнил Сергей Палыч, этими словами показывая, что граница создает дополнительные трудности.
– Грузинскими законами такое тоже преследуется.
– Если не одобряется руководством страны. Тогда грузинский закон становится ничуть не более ущербным, чем наш, российский, и закрывает глаза на происходящее.
– Это естественно, – согласился Самокатов. – Но нас мнение руководства соседней страны должно волновать меньше всего, нас волнует здоровье собственных граждан. Нам необходимо найти сам источник. И потому ваша задача по захвату живых курьеров приобретает особое значение. Они пришли оттуда, через границу, следовательно, могут знать об определенном перевалочном пункте. А дальше уже будем думать.
– Мы постараемся, товарищ полковник.
– У меня все. Нам лететь до места полтора часа. Через это время я вам позвоню. До связи!
– До связи, товарищ полковник! Постарайтесь предупредить метеорологов!
– Я распоряжусь.
– И… Относительно звонка. Мы будем работать. Лучше я сам позвоню, когда закончим.
* * *Сложность преследования заключалась в том, что военные разведчики пока ни разу не видели бандитов, за которыми гнались, и потому не знали, насколько велика дистанция между ними.
