В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа.
Должен был догнать…
– Я тоже про него пару раз вспоминал, – согласился майор уже совсем другим, серьезным тоном. – Заблудиться, думаю, не мог. Он эти места лучше нас знает, и карта ему не нужна. И возвращаться в село не стал бы.
– Варианты есть у кого? – прозвучал через «подснежник» общий вопрос командира.
– Самый неприятный для нас вариант, – предположил капитан Захватов, – если мы уничтожили только часть джамаата Амади Дидигова, причем не самую сильную. Уничтоженные не оказали практически никакого сопротивления. А у Амади был сильный джамаат. Трудно поверить, что против нас оказались опытные бойцы. И сейчас вторая часть джамаата пошла по этой же тропе и натолкнулась на мальчишку… «Растяжку» они могли обнаружить точно так же, как обнаружили ее мы, и потому мы не слышали их приближения. Мальчишка мог рассказать своему родственнику, если он там, сколько нас и куда мы идем…
– Он не давал нам клятвы верности, – согласился Занадворов. – Вариант принимается. Есть другие мнения?
– Есть наблюдения. А выводы делать придется сообща, – сказал старший лейтенант Шумаков. – Мне поведение женщины показалось странным.
– Выкладывай, – потребовал подполковник.
– Когда мы только на тропу вышли, к спуску, дымком попахивало. Недавно печь топили. И снова топит. Я смотрел, как она дрова брала… Больше стояла, чем брала. Понесла немного, могла бы больше…
– Женщина все же, – сказал майор Тихомиров. – Больше ей трудно.
– Нет, могла бы больше, – не согласился снайпер. – Я в прицел смотрел. Она специально мало принесла, чтобы еще раз сходить. И к поленнице боком стояла, поленья брала не глядя…
– Куда смотрела? – спросил Занадворов.
– Никуда не смотрела. Умышленно никуда не смотрела. Настолько умышленно, что сразу было заметно – она не хочет на поленницу смотреть. Или за нее…
– Что там за поленницей? – спросил подполковник и поднял бинокль. – Сильно стемнело, ничего не видно.
– Там россыпь крупных камней.
– Поленница с той стороны дома, где окон нет… – напомнил командир.
– Да. Я обратил внимание. За женщиной мог следить только раненый. Она словно боялась ему показать что-то…
– Мальчишка? – переспросил Сергей Палыч. – Но как он туда проскользнул?
– Если он знает проходы, почему бы не проскользнуть?
– Женщина что-то сама говорила?
– Она стояла спиной и ко мне, и к раненому.
– Включай тепловизор.
– Уже включал. С моей позиции ничего не видно. Если что-то и светится над камнями, то это не обязательно человек. Свечение легкое есть, но его закрывают дрова.
