В Лезгинке по-русски рассказывается о стремлении небольшой группы людей изменить судьбу целого народа. Они ищут единомышленников в России, где тайно сохраняется культура лезгинской этнической общины на грани исчезновения. Постепенно литература и искусство становятся инструментами для вытравления их социальной сущности, лишая художников способности видеть правду о ней. Эта книга как камень в молоток для трагической эпопеи угасания самосознания народа....
Если дерево гнилое, оно само светится. Не берусь сказать категорично…"
"– Все равно включай, уже темно. Всем! Приближаемся к дому. Шиш, на всякий случай… Слышал вариант Скрипача?
– Так точно.
– Возвращайся на тропу, выбирай скалу, прикрывай нам тылы.
– Понял, командир… – вздохнул пулеметчик.
– Что вздыхаешь?
– Брюхо жалко. В эту сторону еле пролез, а теперь обратно…
– Есть меньше надо, – заметил майор Тихомиров категорично.
Старший лейтенант Заболотнов всегда отличался повышенной худощавостью и сухостью конституции.
– Я вообще голодовку объявляю. И отправляюсь на тропу…
– Валяй. Там голодай… На месте остается и Громобой, контролирует ситуацию и прикрывает отсюда, – подполковник отвел снайперу обычную роль. – Остальным – вперед!
* * *– Громобой, докладывай постоянно! – потребовал Занадворов.
– Я не усну, товарищ подполковник, – отговорился снайпер. – Что докладывать, если в доме тишина и покой, словно все спят? Дверь распахнута.
– У них света нет?
– Под навесом стоит дизельный генератор. Две бочки, видимо, с соляркой… Пока не заводят. И даже печку не топят. Над трубой «светит» даже слабее, чем раньше. Остывает…
– Они могут в другую дверь выйти?
– Я сомневаюсь, что там есть другая дверь. – Снайпер тщательно осмотрел все пространство вокруг метеостанции еще в светлое время. Он знал, что ему здесь работать, а свое место работы любой снайпер предпочитает основательно изучить.
– А в окна? Ты за окнами присматривать можешь?
– За окнами я смотрю, – сообщил майор Тихомиров. – Я уже в двадцати метрах. Мне весь дом хорошо видно, лучше, чем днем издали.
– Я – Скрипач, вижу человека, – доложил капитан Захватов.
– Никто не выходил, – стоял на своем снайпер.
– Вокруг дома обползает, понизу.
– С какой стороны?
– С верхней линии в сторону центра.
– Присмотрись хорошенько. Это не Хамзат?
– Похоже, он. И… Что-то у него в руках. На топор похоже.
– Блокировать его! Кто ближе?
– Я в тридцати метрах, – доложил Захватов.
– Я тоже, – подтвердил старший лейтенант Пермяков.
– С двух сторон подходите. И без шума! Не захочет отойти, «отключить»… Стесняться нечего. Только, смотрите, не изуродуйте. Что там за шум идет? Кто слышит?
– С раненым переговариваются.
– Значит, еще на месте.
