Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
Тоже зарабатывать себе и партии рейтинг.
— Это замечательно, — кивнул Влад. — Я хочу сразу же задать вам вопрос, который волнует наших зрителей: зачем вы пошли на эти переговоры? И зачем человек вашего положения рискнул собой ради незнакомых ему людей?
— У меня просто не было другого выбора, — честно ответил я. — Если бы я этого не сделал, все вышло бы куда хуже.
Пусть каждый услышит что-то свое. Кому надо, те поймут. Приперли меня тогда к стенке… Кстати, надо решить один наболевший вопрос…
— А скажите, Владислав, — с самым невинным выражением лица спросил я.
"— Еще нет! — хищно оскалился Листьев. — Но наша редакция обязательно осветит эту проблему. Действительно, как-то же они попали в столицу? А теперь у меня такой вопрос…
Когда камеру выключили, микрофон убрали, и мы остались в палате одни, Листьев посмотрел на меня с грустью, то и дело скашивая глаза на повязку, промокшую гноем.
— А ты не знаешь, случайно, — спросил я, — там моя братва ни в какой замес не попала? Они все молчат, как воды в рот набрали.
— Нет, насколько я знаю, — покачал головой Листьев. — Даже людей по больницам на своих машинах развозить помогали, потому что скорых не хватало. Я своими глазами видел, как Владимир Николаевич, Карасев который, в шестисотый Мерседес женщину грузил.
Мы поболтали о том о сем, я разузнал, как обстоят дела в Останкино. Змеиное кубло росло, поглядев на Гуся и меня, в тв начали вкладывать деньги другие олигархи. За частоты завязалась настоящая драка.
— По рекламе что? — спросил я Листьева. — Выбросил посредников? Они же канал до трусов раздевают.
— Нет пока, — сморщился журналист. — Мне угрозы поступали. А у меня семья. Может, вы сами…
— Ладно, — вздохнул я.
Я даже почувствовал некоторую ностальгию. Стрелки, терки… Последний год адреналина стало не хватать. Может именно поэтому я поперся сначала на склон горы, а затем в театр? С самим собой надо быть честным. Не так уж меня напугали «подвалы Лубянки». Мог ли я послать генерала? Легко. У меня иммунитет, сразу бы не приняли. А потом я бы сел в частный джет и помахал ручкой из Лондона. Давайте, арестовывайте.
