Автор
Черный туман сглаживает воспоминания о Пахме Штыреве, пока он остается в полной мелкости, словно кукла на веревочке. Наручники щелкают, но голова растекается, не в силах разобрать ни один из окружающих звуков или образов. Откуда это место и кто он — загадка, заставляющая его взгляд беспорядочно мелькать по краям зрения, как будто нарушитель мира тщетно пытается увидеть мир с новой точки зрения....
— Получается, что законопослушный, — пожал я плечами, прикидывая, что кое-какие крюки на меня все же оставили. Но это мелочи по сравнению с расстрельными темами, что лежат передо мной огромной бумажной кучей. — Тот парень, что наверху, дает мне знаки, Ленок, и я точно знаю, что нужно делать дальше.
— И что же? — с любопытством посмотрела на меня жена.
— Для начала сжечь все это к чертовой матери, — вздохнул я."
"— У меня есть куча фильмов, которые мы с тобой еще не видели, — улыбнулась Лена. — Мы будем их смотреть и жечь камин.
— Давай, — кивнул я и распечатал ящик номер два. — До утра мы точно не успеем, тут надолго…
Глава 25
Неприметный московский ресторанчик, каких много стало в центре столицы, пока еще был полупустым. Обед уже закончился, а ужин еще не начался. Потому-то двое мужчин лет пятидесяти пяти сидели именно здесь, скрытые легкой перегородочкой из деревянной решетки. Они не виделись много лет, хотя когда-то были не разлей вода, со студенческих лет.
— Василич! — генерал Месяцев потрепал товарища по невесть откуда появившемуся пузику. — Расширяешься?
— Ум выпирает, — коротко хохотнул второй, невысокий, почти квадратный мужик с седым ежиком на голове.
— Ну, за встречу! — поднял Месяцев стопку ледяной водки. — Сколько мы с тобой не виделись?
— Да полных девять лет, — прикинул тот, кого звали Василичем. — С девяносто третьего по две тысячи второй. От звонка до звонка отсидел в своем Никарагуа вторым секретарем посольства.
— Куда думаешь теперь? — спросил Месяцев.
— Я бы в контору вернулся, — признался Василич. — Сил уже нет на эти джунгли смотреть. А от моря тошнит уже. Мы и дачку с женой прикупили. Как сейчас в конторе? У вас директор новый, как я слышал? Откуда он?
— Да из Питера, — хмыкнул Месяцев. — Служил в ГДР. Нормальный мужик, ничего не скажу. Наверху его ценят. В политику не лезет, в прессе не светится. Тихушник, каких поискать, но по работе не подкопаться.
— А расклады сейчас какие? — жадно спросил Василич. — Я какие-то обрывки слухов ловлю, и у меня от них ум за разум заходит. Пояснил бы, Виталий, что за дичь у вас творится.
— Да что тут пояснять, — пожал плечами Месяцев. — Когда в 96-м Зюганов свои голоса в пользу Лебедя отдал, все круто поменялось. Сейчас не рай, конечно, но и того безобразия, что было, стало куда меньше. И бандитизм сразу на спад пошел. Окраины притихли.
