В сумерках над павильоном висел запах свежесрубленного дерева, и двое босяков шли с паleta в руках, ожидая начала веселья. На афише нарисована красотка Дина Дурбина — кумир для всех дам Одессы, готовых выйти за богатого любовника. В воздухе летал смех и барская усмешка надежд, наполняя сердце беспокойством и жаждой приключений....
— А Саня шо вдруг прохлаждается? — ткнул в него пальцем Гоцман. — А?.. Саня!..
Рыжий веснушчатый Саня обернулся на его оклик, но не остановился, не вытянулся, не поприветствовал начальство. Только побледнел как-то нехорошо.
— Опять не понял… — Гоцман даже не возмутился от удивления. — Да шо у нас за карусель тут с раннего утра?!
Он нагнал Саню в конце коридора, взял за рукав.— Товарищ младший лейтенант, я шо, в негромком голосе сегодня?.. — Он заметил зажатый в руке Сани серый бланк.
— «Бегунок», Давид Маркович, — еле слышно проговорил Саня. — Увольняюсь я.
— А-а… — поперхнулся от изумления Гоцман. — Ну да… С чего, к примеру?
Саня молчал, глядя в сторону. Майор, начальник архива, нервно поправил очки и тактично скрылся в туалете.
— Давид Маркович, вчера Кольку убили… брата моего… Застрелили на Короленко. У музея.
Гоцман гулко сглотнул, осторожно коснулся плеча Сани:— Саня… он бандит был…
Саня, не удержавшись, всхлипнул.
"— Отец сказал — не уволишься, из дома выгоню, прокляну…
— Передай отцу… мы найдем их…
— Что искать? — перебил Саня. — Еще вчера нашли. И отпустили. Сегодня снова привезли… Все, Давид Маркович. Мне еще пять подписей надо поставить. Так что… На похороны нужно успеть… Сегодня всех хоронят…
Гоцман, зло кусая губы, смотрел в спину уходящему по коридору в сопровождении начальника архива Сане. Какой хороший парень, какой опер бы получился из него со временем!.. А теперь — как его вернешь, какими словами и доводами?.
— Так шо? — подошел сзади Якименко. — Допрашивать этих или…
— Где задержанные? — рявкнул Давид, оборачиваясь.
— У кабинета, в коридоре… А шо?
— Веди к Омельянчуку! Бикицер!
…Полковник Омельянчук был явно в ударе. На него с обожанием и восторгом смотрело двадцать пар детских глаз плюс синие глаза молодой пионервожатой. Поэтому Омельянчук крупными шагами расхаживал по кабинету, размахивая для пущей убедительности кулаком, и вещал:
— …Но царский городовой не мог стоять на страже закона! С чего это вдруг сытому и толстому прихвостню буржуев было следить за законом?! С чего?! Совсем другой коленкор — наш постовой, советский милиционер! Он — кровинка с кровинки, волос с волоса — наш друг и защитник! Еще вчера он не щадя сил и жизни защищал нашу замечательную Родину от немецких и румынских фашистов…
Дверь в кабинет начальника УГРО распахнулась.
