Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
Его палубу освещали сотнями разноцветных фонарей, играла музыка… Очарованная Русалочка подплыла ближе, заглянула в окно и увидела множество нарядно одетых людей, но красивее всех был молодой принц с большими черными глазами… До утра она оставалась у корабля, не в силах глаз оторвать от прекрасного принца…
Боковым зрением я замечала, как дамы вслушиваются, представляя подводный мир; как рыженькая Килька мечтательно водит пухлым пальцем по подлокотнику креслица… А еще ощущала взгляд Освальда. Да-да, принц кареглазый.
Когда дошли до момента, как влюбленная Русалочка согласилась отказаться от моря, дома и родных, да еще обменять дивный голос на ноги, мужчины довольно хмыкнули, за что получили возмущенные взгляды дам. Приободренная их интересом, я перестала трястись, как осинка, и погрузилась в рассказ.
Я неспешно описывала, как Принц нашел Русалочку, привел во дворец, как относился к ней по-братски. На что придворные дамы, не понаслышке знавшие, каково это, ухмыльнулись.
Когда Русалочка отказалась убить принца, в глаза некоторых дам застыли непередаваемые чувства.
«Дура какая!» — читалось на их лицах возмущение, но при королеве им только и оставалось помалкивать, разглядывая резной паркет. А когда русалочка обернулась пеной, дамы удивленно заморгали.
— Я как-то настроилась на крыс, — призналась темноволосая фрейлина, еще недавно поглядывавшая на меня свысока.
— Тем интереснее история баронессы, — улыбнулась королева-мать, оглядывая рыжую подружку внука, сидевшую в расстроенных чувствах. — Если книга будет издана, мы желает приобрести ее.
Я кивнула.
— Ждем следующих ваших историй, — королева встала, уводя за собой фрейлин, и оставляя дам, пришедших развлечься, насмехаясь надо мной.
— А крысы? — подал голос раздраженный толстяк.
— Специально для вас, Енвере, баронесса напишет, — надменно ответил герцог, давая мне знак, что пора уходить.
Когда мы вышли из изумрудного кабинета, я выдохнула с облегчением, но не расслаблялась, ожидая от Освальда гневной отповеди, однако он молчал. И оно давило.
— И вы даже не укорите, что я поступила глупо? — не выдержав, спросила его.
