Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
— Полагаю, эта история, намек мне?
Под его взглядом я испытывала неловкость, потому что отчасти он прав, но на вопрос ответила спасительным вопросом:
— Разве вы принц?!
— Тогда замечательно. Я никогда не был такой неблагодарной скотиной.
— Вы говорите пусть и о сказочном, но принце, не боитесь, что вас услышат?
Освальд улыбнулся:
— Корфина, вам несказанно повезло, что королева-мать тоже считала почившего супруга тем еще… — пошевелил пальцами, предлагая мне самой подобрать эпитет.
— Фаворитки?
— Толпы.
Я знала, что между нам классический хэппи энд невозможен, однако своей похвалой, завуалированным ответом, он убил последнюю теплившуюся после поцелуя надежду, и теперь меня рядом с ним не держит ничего, кроме отсутствия своего угла. Но я приложу все силы, чтобы изменить свою жизнь, потому что находиться рядом с Освальдом, отравлять себя ревностью и муками несчастной любви — не для меня.
Глава 39
Письмо Норрит окрылило."
"«Корфина! Это просто чудо! — писала она второпях размашистым почерком. — Все книги разошлись! Срочно пиши новую историю!»
Я понимала, кто и по какой причине раскупили мои книги, но ведь деньги не пахнут! И вдохновленная поспешила купить для новой истории красивую тетрадь, что недавно видела в «Чернильнице».
Погруженная в обдумывание нового сюжета, я собиралась быстро, намурлыкивая под нос песенку, что насторожило Освальда.
— Составлю вам компанию, — заявил он, кивая Верену, чтобы тот подал ему пальто.
Я пожала плечами. Да ради Бога.
По «Чернильнице» — небольшой, скромной лавке с писчими принадлежностями — я не люблю понапрасну разбрасываться деньгами — герцог расхаживал павлином и высокомерно рассматривал ценники.
«Что ты забыла в этом подвале?!» — читалось по его возмущенной физиономии. Это злило, и я назло долго и въедливо выбирала тетрадь.
Когда Освальду наскучило ждать, он небрежно ткнул мсье Керье:
— Эту, эту… Ту. И ту! И вон ту во всех имеющихся цветах. И еще вон ту! — указал на самую красивую тетрадь, украшенную перламутром и стоявшую в витрине, подальше от зевак.
— Не надо! — заупрямилась я. Конечно, на такую красоту тайком поглядывала, но не хочу быть обязанной Веспверку. И так уже «задолжала» за платье, уроки и все остальное.
