Автор
Я сама себе хозяйка, как обычно начинаем наши встречи — с Светкиных рассказов о детях со странностями, семье, родственниках со штуковиными способностями. Сегодняшняя встреча не стала исключением, но я уже знала: лучше подругу не перебивать и дать высказаться.
— Неужели я настолько вам противен?
— Нет. Вы обаятельны, умны, остроумны, щедры. Но разве не вы учили меня держаться с достоинством?
— Не совсем понимаю, — однако по его сверкнувшим глазам, я прочитала иное. Он все понимает.
— Простите, Ваша Светлость, я пойду, — хотелось многое сказать. Хотя бы, что у меня есть гордость. Что я, не смотря на симпатию, не готова быть любовницей. Но надо ли? Стоит заикнуться — он растянет губы в надменной ухмылке и напомнит, что я не в его вкусе. Лучше просто уйти с гордо поднятой головой.
— Вас?! В жуткой тесноте?!
— Если Вейре пожелает, я всегда буду рада его видеть.
— Можете приходить в любое время. Удачи, Корфина.
Уходя, мне мерещился пристальный взгляд Веспверка. Но это только кажется. Сдалась я ему, чтобы он смотрел, как я бодро иду по аллее. Если только посмеяться надо мной. Ну и пусть.
Глава 40
Да, я живу отдельно, но… ничего в моей жизни не изменилось. Если только комфорта стало в разы меньше, еда хуже и замаячили проблемы будущего.
Почти каждый день начинался с того, что я приходила к Веспверкам и по своей воле до полудня занималась всем тем же, чем занималась по контракту: играла с Вейре, читала, писала, гуляла… — только без жалования.
Освальда сия ситуация веселила.
— И каков был ваш план? — ехидно спросил он как-то за обедом, смакуя пятислойный фигурный рулет, залитый алым желе, по стоимости равного сумме моего недельного питания.
— Зато мне дышится вольно, — ответила сдержанно.
— Ах, ну да. Веская причина, — он улыбнулся, положил в рот кусочек и посмаковал.
Новый повар Веспверков каждый раз превосходил себя, творя нечто изумительное, тающее во рту. У себя по утрам и вечерам я питалась исключительно скромно, но и не голодала. Однако Освальд уверен: живу я ужасно, и на все уговоры Вейре, отпустить его ко мне в гости, морщился. А еще пытался подкармливать меня. Я же изо всех сил сдерживалась, чтобы не съесть больше, чем пристало культурной баронессе.
— Ешьте, ешьте! — иной раз Освальд складывал руки домиком, опускал на них подбородок и наблюдал, как я ем.
Цирк, где я — клоунесса. Наверно, ждет, когда взмолюсь, но я все сильнее хотела доказать, что он ошибается во мне. Тем не менее, его отношение, завуалированные полунамеки, что могу повиниться, не давали мне впасть в отчаяние, потому что я знала: в самом печальном случае могу просить герцога о помощи.
