И по моей коже начинает кружить влажный и с ума сойти, какой мягкий, кончик его языка.
Обмирая от стыда, я понимаю, что, кажется, застонал, когда какое-то мучительное удовольствие толчками устремляется из глубин моего живота прямо к члену. Открыть глаза сейчас почти невозможно – ощущения во мне бьют ключом.
– Твое плечо в порядке?
Мое сердце доверяет ему.
– Да. С плечом все нормально.
Краем глаза я вижу возвышающееся в темноте огромное, залитое светом здание. Когда я оборачиваюсь и наконец-таки понимаю, куда он меня привел, внутри меня распускается музыка.
Мне не верится, что он не забыл. Той ночью около Пагоды Мики спросил меня, в каких местах Лондона я никогда не бывал. Конечно, я не раз проходил мимо… но… я подозреваю, что мы так одеты, потому что сейчас зайдем внутрь.
С улыбкой шириной в милю я поворачиваюсь к нему, вижу, как его лицо в ответ на мою реакцию озаряется светом. Мне хочется обнять его и никогда больше не отпускать, и как только я делаю к нему первый шаг, он уже там – с раскинутыми руками, крепко стискивает меня.
Мы словно каким-то образом провалились за зеркальную плитку в ванной бассейна и попали в параллельное измерение. Прямо сейчас я в другом мире. В мире сияющей черной кожи и темного золота. Мы идем сквозь толпу, текущую к центральному входу. Несколько человек перехватывают мой взгляд, но их внимание привлекает скорее то, что Мики держит меня за руку, чем тот факт, что мне здесь не место. Я чувствую себя словно в маске, словно я могу быть, кем захочу. Мики, наверное, и не догадывается, что подарил мне такую суперспособность.
С самоуверенностью, которую я всегда чувствовал в нем, но ни разу не видел, Мики целенаправленно ведет меня к служебному входу. Около двери он останавливается и, оглядевшись вокруг, шепотом говорит:
– Вряд ли нас спросят, но если вдруг, я скажу, что мы с МОФ – с Молодежным оркестром Финикса. Тебе не придется ничего говорить… Ты доверяешь мне?
В меня, похоже, вселился какой-то дух, нечто вроде чар Локи, потому что вместо ответа я поднимаю наши соединенные руки и провожу языком по костяшкам всех его пальцев. На меня оно влияет, наверное, сильней, чем на Мики, но его глаза становятся огромными, и он сглатывает, точно у него пересохло во рту, и ему отчаянно хочется пить.
Мне нравится его вкус. Такой приятный и сладковатый. Я мысленно улыбаюсь, довольный тем, что мне хватило храбрости, пусть оно и было чуть-чуть странновато. Мики первым повел себя странно, так что я не сильно смущен.
