29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
– Столкнулся с ним, когда сюда шел. Он в конце вагона был. Не то вышел, не то дальше прошел, не могу сказать точно. Не заметил!
– Спасибо, товарищ капитан! За мной! – гаркнул веснушчатый, и автоматчики затопали в конец вагона.
Марчук открыл входную дверь – железо простуженно заскрипело на петлицах – и спрыгнул на железнодорожную насыпь. Под ногами захрустел гравий. Стараясь не сорваться на бег, он прошел к разрушенному двухэтажному зданию, когда-то бывшему промышленным складом, и, спрятавшись за развалины, прибавил шаг.
* * *Не пропуская ни одного закутка. Тимофей Романцев вместе с группой бойцов обходил вагоны. Прошли по платформе, занятой зенитками, сейчас укрытыми брезентовыми чехлами и выглядевшими вполне миролюбиво. Осмотрели вагоны с дровами: может, затаился в какой-нибудь полости? Тимофей Романцев даже велел произвести частично разгрузку дров, но, убедившись в безрезультатности, велел сложить обратно.
Подошел лейтенант, начальник караула, и, слегка тушуясь, сообщил:
– Мы нашли железнодорожную форму, товарищ старший лейтенант.
– Какую еще форму? – не сразу сообразил Романцев.
– Железнодорожную… В ней, наверное, диверсант был. Была брошена в угол туалета за дверь. Видно, диверсант переоделся, а форму выбросил.
– Проклятие! – невольно выругался Тимофей, осознавая, что в эшелоне диверсанта уже нет.
– Показывай, где нашли, – сказал Романцев.
Прошли в мягкий вагон, куда уже подошел начальник поезда и о чем-то озадаченно разговаривал с машинистом. Увидев Тимофея Романцева, уверенно шагавшего по коридору, сказал, немного отступая:
– Проходи, товарищ старший лейтенант, это по твоей части.
Тимофей Романцев открыл дверь: на грязном мокром полу туалета валялась железнодорожная форма.
– Кто-нибудь видел человека, вышедшего из поезда? – спросил Романцев у бойцов, стоявших в тамбуре.
– Я видел, – отвечал худенький боец в широкой, явно не по размеру гимнастерке.
– И что ты видел?
– Я с той стороны поезда стоял, а он на насыпь спрыгнул. Мне интересно стало, кто это такой, я пролез между вагонами и увидел капитана.
– Как он выглядел? – спросил Тимофей, догадываясь, что это был Марчук.
– Рассмотреть особо не получилось, но могу сказать, он быстро зашел за развалины дома.
– Вспомни его внешность, хотя бы примерно. Высокий или низкий. Сутулился или шел прямо…
– Высокий он был, это я точно помню.
Не особенно веря в успех, Романцев распорядился:
– Вот что, лейтенант, возьми с пяток бойцов и топай к тем развалинам.
