29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
На противоположном конце взлетного поля два крошечных самолета разогревали двигатели.
Вполне деловая обстановка. Мимо, козырнув, прошли четыре девушки в летных шлемофонах, вызвав у статного полковника веселую улыбку. Было понятно, что он любил своих подопечных и относился к ним с теплотой, чего каждой из них не хватало на фронте.
Подошли к «У-2», стоявшему у взлетной полосы. Вполне боевой самолет с неброскими заплатками на крыльях – следы от немецкого крупнокалиберного пулемета. Оставалось удивляться, каким образом столь легковесное воздушное суденышко не разлетелось в воздухе в щепки и не загорелось.
– Вот на этом самолете вы полетите. Самолет героический, как и его хозяюшка, – с некоторой нежностью в голосе произнес полковник. – А вот и она, – указал он на подошедшую молоденькую белокурую девушку со звездами капитана. На девичьей груди было два ордена Красной Звезды и один Боевого Красного Знамени.
Заглянув в крупные, чуть наивные глаза девушки, Иван Серов ответил широкой улыбкой.
– Никогда не думал, что «ночные ведьмы» могут быть такими белокурыми. Мне казалось, что они все брюнетки.
Полковник вдруг неожиданно рассмеялся:
– А у нас разные есть, товарищ комиссар второго ранга, и рыженькие, и темненькие, и шатенки."
"– Теперь я уверен, доберемся без проблем. За какое время долетим до Ржева? – спросил Иван Серов.
– Думаю, что минут за сорок, – ответил полковник. – Тут недалеко. Место второго пилота вас устроит?
– Вполне!
– Вас подсадить или вы сами заберетесь? – пошутила девушка.
– Ничего, как-нибудь справлюсь, – сказал Иван Серов.
Ловко, как если бы неоднократно летал на «У-2», взобрался на место второго пилота.
Девушка заняла свое кресло, надела летный шлемофон. Двигатель завелся, и биплан аккуратно вывернул на взлетную полосу. Коротко пробежавшись по ровному полю, мягко оторвался от земли и, слегка покачивая одиннадцатиметровыми крыльями, устремился по направлению Ржева.
Взобравшись на предельную высоту, туда, где господствуют сильные холодные потоки ветра, биплан, подвластный стихии, то неожиданно взмывал вверх, а то вдруг резко падал вниз, вдавливая Серова в жесткое кресло. Самолет напоминал утлое суденышко в бурлящем море, которое волны подкидывают на самый гребень, после чего с самой кручи швыряют вниз.
