29 июля. В свете луны на террасе дома Сталина зажигают факелы. Ночь плотная, тяжелая — где-то вдали грохотает мотор или ревет машина. Под деревьями темно и уютно. Собака дремлет за кустами. В этот момент Иосиф Виссарионович делает крутой поворот на карте, отмечая новые стратегические маневры....
На третьем пути что-то вызвало их озабоченность, и дежурный смены бойко доложил о неисправности подошедшему инспектору. Еще через несколько минут проблемный участок оградили сигнальными флажками, а двое рабочих, вооруженных ломами, принялись усердно ковырять шпалы.
На первый путь подогнали спецпоезд особого назначения, состоящий из древнего, выкрашенного в черный цвет паровоза (с могучей дымовой коробкой, в центре которой была нарисована ярко-красная звезда, сильно почерневшая от копоти), старых вагонов и платформ, груженных суковатым лесом, поленьями, сеном (связанным в огромные тюки), углем, щебнем, песком.
Иосиф Сталин находился в третьем автомобиле.
– Давно я на таких старых поездах не ездил. Наверное, с самого Царицына. Где вы его отыскали? – В голосе Сталина прозвучали теплые нотки, встреча с молодостью, пусть даже таким образом, доставила ему удовольствие.
– Стоял на запасной станции в Люберцах.
– Много в Советском Союзе таких паровозов?
– Именно таких – шесть паровозов, товарищ Сталин, – блеснув пенсне, отвечал Лаврентий Берия.
– Это хорошо… В следующий раз, когда я поеду на фронт, мне бы хотелось, чтобы был именно такой паровоз.
– Так и будет, товарищ Сталин, – бодро ответил Берия, зашагав следом.
Сталин поднялся в вагон."
"Внутри мягкого вагона убрали лишние перегородки, встроили шумовую изоляцию.
