Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– Что дальше, господин Град? Что вытворим?
– На все готова, госпожа Святоша?
– С тобой? Абсолютно на все!
38
Ярослав
– До сих пор не могу поверить, что ты женишься, – выдает вдруг мама.
Встречал их в аэропорту один. Маруся осталась, чтобы приготовить обед. Удивительно, что еще не выскочила на крыльцо.
– Почему это? – бубню, вынимая из багажника чемоданы. – Я не урод, не кривой и не тупой, – перечисляя, не пытаюсь подавить безмятежную ухмылку."
"Я счастлив. От того, что живу, что святоша моя каждый день рядом и от того, что теперь мое тело ноет по утрам не вследствие марш-бросков, а от бурной сексуальной жизни.
– Господи, Ярослав! Ну вот, что за шуточки? Как тут разговаривать? – возмущается мама, глядя на отца.
– Давай, Ника, заходи в дом, – подгоняет тот, напуская строгий вид.
Но мама пристраивается рядом со мной, даже под руку хватает, пока я волочу чемоданы, и продолжает развивать тему.
– Просто тебе едва исполнился двадцать один… Да и Маше… Вы такие молодые… Нет-нет, я рада, что созрели! Просто удивилась, что так быстро.
– Все когда-то женятся, – отбиваю я, пропуская ее вперед. – Возраст – не показатель зрелости.
– Верно. Не показатель, – с улыбкой соглашается и входит, наконец, в дом.
Из кухни выбегает Маруся, и все внимание резко переключается на нее.
– Прекрасно выглядишь, дорогая!
– Спасибо! Вы тоже!
Как только они прекращают обниматься, и мама отпускает святошу, папа тоже сгребает ее в объятия.
– Выросла, Маня.
– Дядя Сережа! Я уже не расту! – пищит та ему в плечо и смеется.
– Растешь, растешь. Глаза другие, – отстранившись, щелкает Машку по носу и уходит в ванную.
Свободнее выдыхаю, безмерно радуясь, что родня закругляется с приветствиями. Опасался, что труханет Маруся и сбежит к папке. Ничего, стоит и даже улыбается. Так обнять ее охота, аж в зобу дыхание спирает. Только не думаю, что переживет принцесска подобные нежности при предках. Улучив момент, лишь подмигиваю. Она заводит за спину руки и краснеет, как девчонка. А у меня внезапно полный подъем башни происходит.
Твою мать… Не хватало только, чтобы кто-нибудь из родни заметил.
Благо мама увлеченно следует между рядами любимых пальм. Довольно улыбается и нахваливает Марусю, что хорошо приглядывала. Дойдя до середины, примечательно громко охает.
– Куда подевался комод?
Смотрит на святошу, а у той глаза по пять копеек и вид красноречиво виноватый. Мы с ней прошлым вечером оперативно потрудились, чтобы привести семейное гнездо в первозданный вид.
