Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
Он то с девчачьими ярко-розовыми резиночками в волосах, то в костюме супергероя. Маруся, ясное дело, рядом с ним еще трешовее одета. На многих фотографиях нахожу себя. Увековечен и выставлен на общее обозрение, например, наш незабываемый поход в горы, во время которого я свалился и счесал лоб. На снимке зло щурюсь, чтобы сдержать слезы. А святоша озабоченно прижимает к сочащейся ране лист подорожника.
– Смотри, смотри, пока я тебя спасала, они смеялись и фотографировали, – иронизирует она, так чтобы все услышали.
Смеемся, безусловно. Еще несколько фотографий просматриваем. А потом видео стопорится на кадре нашей первой школьной линейки. Торжество, конечно же, фоном. Большую часть фото занимают Маруся с двумя несоизмеримо огромными бантами и папа Тит. Их широкие улыбки. В Машкиной – зубы через один. У обоих полные счастья глаза.
Начинается лирический проигрыш, и мне заранее хреново становится.
– Танец невесты с отцом! – выкрикивает в микрофон временно включившийся в работу тамада.
– Лучше бы мы его в кладовке заперли, – выдыхаю машинально.
Забирают святошу. Знаю, что ненадолго это. Выдержу.
Старая программа. То есть традиционная, естественно. Без этого никак.
Зато у разгулявшихся гостей есть возможность восстановить силы. Я тоже перевожу дыхание и просто жду. Сердце прыгает, явно в попытке установить акробатический рекорд. Выше моих сил его придержать.
Напоминаю себе, что она уже безраздельно моя.
Моего отца, очевидно, тоже раскачало. Он вдруг подходит ко мне, приобнимая за плечи, и выдает:
– Если тебе станет легче, могу с тобой тоже потанцевать.
Смешок, который у меня вырывается, прорывает плотину нервного напряжения.
– Нет уж, как-то справлюсь без того.
С другой стороны подбирается мама. Она уж точно не стесняется меня обнимать. Господи... А следом за ней мой старший брат, серьезный моментами Никита Градский.
– Не представляю, что ты в нем нашла.
– То, чего нет больше ни в ком другом!
– Если бы мама с папой не стояли рядом, я бы попытался угадать.
– Ярик! В кого ты только… – возмущается мама и тут же хохочет.
